Крона огня
Шрифт:
Но по нелепой случайности государыня, должно быть, сочла этот дар нежелательным, и теперь он пылится где-то в сокровищнице, как никчемная безделушка. А сие, как ни крути, – пренебрежение поучением матери нашей церкви. Сейчас же, когда Рим изыскивает, будем откровенны, непростую возможность канонизации ее покойного супруга, такая небрежность и вовсе может показаться вызывающей.
– Я понимаю, ваше высокопреосвященство, – закивал мастер Элигий, соображая в уме, что своими замысловатыми маневрами кардинал пытается добиться, по сути, очень простого и потому совершенно неочевидного результата.
Если посланец Рима продолжает считать
А к книжке стоит присмотреться. Он помнил ее, лежащую в дальнем углу сокровищницы. Монсеньор Гвидо был прав, судя по вполне заметному слою пыли, к ней и впрямь давно не притрагивались.
– Во время следующей мессы, – продолжал фра Гвидо, – я был бы весьма рад увидеть в руках мадам Гизеллы подношение его святейшества.
– Сделаю все, что смогу, ваше высокопреосвященство.
Кардинал отечески благословил кланяющегося казначея.
– Ступай. Исполни все, как надлежит, и поверь, все мы лишь выиграем от этого.
«Уж я точно не проиграю», – подумал мастер Элигий, исчезая за дверью.
В уединенной лесной молельне, едва заметная из лесу сквозь мутный бычий пузырь, горела светильня. Пипин, с жадностью уминавший жареную оленью ногу, прислушался, вытащил торчавший в оленьем боку кинжал, неслышно встал со скамьи и в два шага оказался возле двери.
Кто-то шел к дому. Конечно, это был не тот неведомый лесной дух, тревоживший его что ни день – тот скользил легкой тенью и исчезал, стоило лишь опальному майордому обернуться. Ночной гость шагал из лесу, не скрываясь. Обычно так ходил Шарль, но по всем подсчетам сейчас он должен быть в Париже, да и шаги, Пипин слышал это отлично, были чужие. При этом чужак успешно обошел все самоловы и волчьи ямы, падающие колоды и подъемные сети – значит, он прекрасно знал единственную тропку, ведущую к чащобному убежищу. Неведомый гость подошел к двери, тихо постучал. Ответа не последовало, Пипин затаился, не зная, кого там принесла нелегкая, опасаясь без нужды появляться на пороге. В дверь еще раз постучали, затем она приоткрылась, кто-то осторожно вошел в хижину, но осмотреться не успел. Пипин схватил его, закрывая ладонью рот, резко повернул, точно запуская волчок, и приставил, чуть не воткнул в горло, кинжал.
– Кто ты и что тут ищешь?
– Не убивайте меня, высокий господин! Я Клод из отряда вашего сына, – затараторил гость.
– Это он прислал тебя?
– Уезжая, он велел сообщить, когда оно будет…
– Ну, так сообщай, – недовольно скривился бывший майордом Нейстрии, соображая, много ли еще таких парней знают потайную тропу.
– Нынче в Форантайн прибыла ваша, – он замялся, – сестрица. С нею Мустафа, доверенный слуга Элигия, и нурсийский менестрель.
– Этого-то что сюда принесло? – недовольно пробормотал обитатель хижины.
– Не ведаю, мой господин. Но только он зоркий, как рысь. Заметил, как я притаился за деревом, метнул нож, едва не попал. Так что я насилу ноги унес. Теперь они в замке.
– Вот как? – Пипин на мгновение задумался. – Хорошо, собери людей, скоро они пригодятся.
Глава 11
Ночь высвечивает то, чего днем не разглядеть.
Валуны,
Смеркалось, и если бы не голод, скрутивший жгутами внутренности, можно бы подумать о заслуженном отдыхе после непростого дня. Но еда, близкая и влекущая, таилась где-то там, внизу, уже совсем близко! Карел нашел безопасное место неподалеку от «раскопа», и ждал, когда, наконец, его друг покончит с земляными работами. Фрейднур пыхтел, тяжело дышал от напряжения, однако продолжал копать.
Должно быть, еще в те дни, когда вулкан заливал окрестности потоками лавы, здесь проходил один из каналов, извергавших магму из чрева Земли на поверхность. Именно его чуял неутомимый великан, именно его сейчас искал. Наконец, придав ускорение очередной глыбе базальта, десятый сын Зигмунда радостно завопил, подобно моряку, после месяца плавания заметившему вдали желанный берег.
Сэр Жант бросился к открывшемуся лазу. И не он один: едва Фрейднур перестал скакать, вызывая локальные землетрясения, из темной норы высунулось нечто, условно похожее на голову. Во всяком случае, появившееся существо для поглощения еды использовало именно эту часть тела. Судя по открытой пасти, ело оно много и охотно.
– Хаммари! – в отчаянье заорал Карел зе Страже, хватаясь за меч. – Опять они!
После недавней прогулки по грани миров он надеялся, что эти мерзкие твари остались позади, но не тут-то было. Заметив человека, существо распахнуло длинную, по-щучьи зубастую пасть, сороконожкой поднялось вверх по склону и, извиваясь, быстро посеменило в сторону аппетитного Карела. Кроме дюжины кривых лап у существа имелась пара верхних конечностей, отдаленно напоминающих подвижные ковши снегоуборочного комбайна. Хаммари загребал ими воздух перед собой, точно подманивал жертву. Карел отпрянул в сторону, будто ужаленный, от одного вида мерзкого страхоидолища и приготовился к бою. Последнему и решительному. Носиться наперегонки с многолапой тварью смысла не имело. Да и куда убежишь?
Он приготовился дорого продать свою жизнь, когда громадная лапища Фрейднура быстро схватила хаммари в районе задних конечностей и резко подняла с земли. Второй кулак с размаху обрушился на длинную морду – пасть захлопнулась, и алчные глаза потухли.
– Не дам, мое! – назидательно объявил великан.
Клыкастая многоножка обвисла в руках симбиота, и тут из ямы одно за другим полезли страшилища, должно быть, привлеченные дневным светом.
– Мое! – уже громче и решительнее пророкотал Фрейднур.
Но хаммари, похоже, не думали оспаривать его права собственности. Они почтительно толпились вокруг великана, стараясь прикоснуться или хотя бы рассмотреть вблизи обещанного им вождя. Конечно, беседовать с ним этим бессмысленным тварям было не по чину, но худо-бедно в нижней земле имелись вожди кланов, старейшины, облеченные доверием Безумного Творца, способные говорить и, главное, повелевать. Увлеченные нелепым бешеным хороводом вокруг Фрейднура, хаммари даже позабыли озираться по сторонам и тут же пожалели об этом, если вообще имели обыкновение о чем-то или кого-то жалеть.