Крестоносец
Шрифт:
Появление первыми именно мальтийских рыцарей было темой очень неоднозначной. Да, более верных борцов с исламом ему просто не найти. Причем не только верных, но и славно вооруженных и недурно подготовленных. Эти ребята готовы насмерть идти, вгрызаясь буквально в землю. Настоящие воины. Идейные воины. Из чего проистекала их проблема. По сути, орден представлял силовой отряд под контролем лично Папы. И Папа может вмешиваться в его политику, продавливая то, что ему нужно.
Опасный больно дружок нарисовался.
Требовалось срочно придумать что им посулить, чтобы не промахнуться. Так, чтобы не дать слишком много, дабы
***
Папа Римский Павел IV слушал, как зачитывали текст его новой энциклики и внимательно смотрел на лица кардиналов. Всех присутствующих. Пытаясь считать их эмоции, их реакцию…
— … сим признаю Марту[3], княгиню Антиохии, графиню Триполи и Шат и баронессу Кутенберг отпрыском законнорожденным, нисходящим по прямому мужескому роду от Эдуарда V из дома Плантагенетов, сына Эдуарда IV и дамы Елизаветы Вудвилл.
Пауза.
Кардиналы вздрогнули, переваривая новость.
Чтец меж тем продолжил.
— С тем же подтверждаю брак ее законный с Андреасом Палеологом, князем Антиохии, графом Триполи и Шат, бароном Кутенбергом и наследником престола Империи Ромеев…
Тишина.
Павел IV не сдержался и едва заметно улыбнулся. Но лишь на мгновение. Ибо сразу же взял себя в руки.
Поступок Патриарха Константинополя Иоасафа II был ему понятен и предельно ясен.
Османская Империя хоть и выглядела могущественной, но имела, как выяснилось, массу внутренних противоречий. И хоть и обладала невероятной мощью, но серия булавочных ударов, которые нанес по ней юный Палеолог, запустили процесс ее распада. На старые дрожжи, которые после развала Восточной Римской Империи все еще были актуальны, забродили в полную силу. Словно их бросили по жаре в сортир. Только теперь к ним добавились еще обостренные религиозные противоречия, прибавив едва ли не удвоенную порцию к старым дрожжам…
Пока султаны вели в целом победоносную политику и отчаянно резали любых возможных конкурентов, даже если это собственные сыновья, ситуация в целом была неплохой. Да, восстания что в Анатолии, что в Румелии являлись повседневной частью исторического ландшафта. Да, христианское население все еще составляло большинство в этих регионах, и оно роптало. Но… Султанам как-то удавалось сводить «дебет с кредитом». И даже не сильно напрягаясь при этом.
Понятно, что имелась Сирия с Иудеей, Египет и другие сложные регионы. Но в целом с ними удавалось как-то договариваться. Тем более, что эти земли нуждались в защите от персидской экспансии и жаждали хоть какого-то покоя.
Теперь же все пошло в разнос.
Вся эта огромная конструкция начала складываться как карточный домик под давлением внешних врагов, и внутренних противоречий. И сил у Султана просто не хватало, чтобы все купировать быстро.
Да, Сулейман сумел мало-мальски стабилизировать ситуацию в восточной части Румелии и северо-западной Анатолии. И даже начал набирать силу, восстанавливая былое влияние, но разгром Селима в Евфратском сражении поставил жирную точку во всей этой истории.
Его сын и наследник бежал, бросив разбегающиеся остатки армии. И поднятые по повинности азапы с акынджи посчитали свой долг исполненным. То есть, отправились
Одно сражение.
Всего одно сражение.
И ситуация в регионе превратилась из сложной в катастрофическую. Началась гонка, в которой счет пошел на дни.
Павел IV сразу не понял, зачем его коллега так поступил с этим провозглашением. Но теперь осознал — он что-то знал и воспользовался моментом, чтобы создать новую точку кристаллизации региона. Хочет того Андрей или нет. Хотя, конечно, манипулировать таким человеком сложно. Волк не собака. Чуть оступился с ним и не только руку по плечо отгрызет, но и глотку порвет.
Поэтому Папа решил зайти издалека.
Он в энциклике заявил, что Эдуард V Йорк не был убит в Тауэре в 1483 году. А будто бы Ричард III отправил его с братом в ссылку, где держал в заточении. И в 1485 году, после гибели дяди, он сумел бежать и скрыться на континенте. И уже вскоре после этого, соблюдая инкогнито, ему пришлось бежать на восток, опасаясь убийц Тюдоров. Он осел в Богемии, но там его настигли и убили. Его законный сын перебрался в Польшу и далее в Литву. Внук же пошел на службу Москвы, где, наконец, и нашел успокоение. Этим внуком и был дед Марфы.
Вроде бы ничего такого. Мало ли родов в изгнании?
Но ситуация выглядела куда как щекотливее.
Англия была расколота сразу по нескольким фронтам.
Прежде всего — религиозный. Да, папа Елизаветы и ее брат проводили политику насаждения англиканства. Но добрая половина Англии все еще оставались католиками. В том числе и аристократы. Причем католиками раздраженными и крайне агрессивными, не скрывающими своего недовольства «этой еретичкой» и «бастардом». Тем более, что в народе говорили, что Елизавета помогает деньгами еретикам Шотландии. Что только подливало масла в огонь.
Другим болезненным вопросом для Англии выступали этнические разногласия. Англо-саксонское население центральной Англии находилось в известных контрах со старыми кельтскими землями. Такими как Уэльс, Ирландия и отчасти Корнуолл. Что только подогревалось буйством Шотландии, так же во многом кельтской.
Ситуация хоть как-то удерживалась в рамках только по той причине, что Елизавета относилась к династии Тюдоров — кельтских аристократов из Уэльса. Но ей было уже 25 лет, что по тем временам немало, и она все еще не имела мужа с детьми и, судя по всему, не спешила ими обзаводиться.
Конечно, оставались Стюарты, шотландский королевский дом, имевший определенное родство с Тюдорами. Косвенное. Но они не сильно-то и привлекали собственно английское население, так как между Англий и Шотландией было пролито ОЧЕНЬ много крови.
Третьим, еще более острым вопросом, из-за которого Англию лихорадило, являлось огораживание и прочие социальные потрясения. Не так давно, в 1549 году по Англии даже прокатилось крупное восстание крестьян. Про мелкие бунты на местах и говорить не приходилось.