Крестоносец
Шрифт:
Торговцы, что окружали легион настоящим табором, внезапно стали спешно сворачиваться и отбывать. На первый взгляд очень хаотично, но если приглядеться, то можно было заметить — куда угодно, кроме одного направления. Из-за чего князь сделал все необходимые выводи и, поймал одного из них, попытался расспросить:
— Кто идет?
Тут и семи пядей во лбу не требовалось, чтобы понять — кто-то решил напасть на легион. И торговцы разбегались, опасаясь попасть под раздачу. Собственно, такой неявный способ разведки Андрей и задумал, когда привлекал к себе местных деятелей. Волей-неволей
— Эмир Алеппо[1], - после некоторого колебания ответил он.
— У него есть что взять? Из того, что вы захотите купить?
— Ты так уверен в победе? — удивился этот армянин даже слегка опешив.
— А ты так уверен в моем поражении?
— Эмир знает о том, как ты разбил Селима. И он не совершить его ошибок. Так что… — развел руками торговец.
— Ждите невдалеке. Если я проиграю — вы купите трофеи у него, а если выиграю, то у меня.
— Не уверен, что он готов продавать твоих лошадей и доспехи.
— Я все сказал, — холодно произнес князь. — Хочешь — беги. Но тогда не рассчитывай на выгоду от права первого на наиболее интересную сделку.
Армянин кивнул.
Отвернулся.
Сделал шагов пять.
Остановился.
Повернулся.
— Почему?
— Что почему?
— Ты ведь даже не спрашиваешь, сколько и каких у него войск. Неужели тебе все равно? У тебя хорошие воины, но их мало…
— И выеденного яйца не стоят те полководцы, что побеждают числом. Уж тебе ли не знать этого? Рядом же постоянно гремят войны османов с персами.
— Мы все успели удостовериться в твоем здравомыслии и трезвости. И теперь такое упрямство. — На что Андрей лишь пожал плечами. Армянин же меж тем продолжил: — Он нападет ночью. Чтобы избавиться от твоего преимущества в огненном бое. И исход битвы решит только число и храбрость воинов, которые сойдутся лицом к лицу. У него в несколько раз больше воинов. Ты понимаешь, что это значит?
— То, что по утру мне придется переносить лагерь. Трупы на жаре быстро начнут вонять, а похоронить их всех мы быстро не успеем.
— Ты не похож на безумца, — покачал головой армянин. — Ты же вон как ловко все задумал с нами. Чтобы мы невольно выступали твоими соглядатаями. Почему же ты упорствуешь? Ты еще можешь отойти. У тебя хорошие запасы провианта. Без нас твой легион очень подвижен. Он тебя не догонит. И ты можешь его долго водить за нос и, дождавшись истощения его запасов, ударить…
— Я не вступаю в безнадежный бой. Я собираюсь выйти победителем.
— Эмир не собирается брать вас в плен. Вас убьют. Всех. Даже если вы попытаетесь сложить оружие и сдаться.
— Русские не сдаются.
— И много у тебя этих русских?
— Оглянись. — предельно серьезно ответил князь, махнув рукой. — У меня их целый легион. Или ты не знаешь, что русский — это тот, кто служит своему Императору?
Армянин напрягся.
О том, что он — Палеолог и наследник престола знала теперь, наверное, каждая собака окрест на многие дни пути. Но все это воспринималось как некая игра Константинопольского патриархата.
Андрей это тоже понимал.
Но его совершенно не
— Да, Император, — с некоторым скрипом произнес его собеседник и, изобразив поклон добавил: — Но у тебя всего один легион и нет Империи. Погляди — вся эта земля вокруг в руках либо осман, либо еще кого. Нам нравится иметь с тобой дело. Понимаю, что гордость мешает тебе отступить. Но…
— Империя — это не земля. Империя — это люди. — перебил его Андрей. — А теперь ступай. Или ты не успеешь сбежать… торговец… Враг уже совсем рядом…
Тот кивнул и спешно удалился.
Андрей же занялся подготовкой своего лагеря к обороне. Ночной обороне…
Теперь же, спустя много часов, он сидел в своем шатре и ждал. Полностью облаченный в доспехи, приняв перед этим ванну. Торговец был прав. Сражение могло было последним для него. Хотя людям своим об этом он рассказывать не спешил. Зачем? Они все еще жили вдохновением от недавнего разгрома Селима, на фоне которого, войско эмира Алеппо не выглядело чем-то впечатляющим… в их глазах…
Уронив монету на стол, князь вышел из шатра.
Огляделся.
В лагере был порядок. Образцовый. Палатки стояли словно по линейке. Нигде никакого мусора и навала. Все на своих местах.
И главное — люди отдыхали. Но не раздеваясь, а прямо в доспехах и легли спать. Разве что шлемы сняв. Да в обнимку с оружием.
Тишина.
Темнота, раздираемая довольно многочисленными факелами.
Только часовые бдят на постах. Относительно свежие, кстати. Так как выспались накануне днем…
За тьмой вокруг лагеря, впрочем, наблюдали не только часовые. Торговцы, что покинули расположение легиона, отошли недалеко. Да, они хотели бежать без оглядки, опасаясь попасть «под раздачу» эмира за помощь легиону. Но разговор того армянина очень быстро в пересказах разошелся по территории. И заставил их задуматься. Всех. Ведь этот молодой Палеолог почему-то не боялся. Он знал, что идет льву в пасть, но все равно шел. Почему? Может они что-то упустили?
— Империя — это люди… — тихо произнес старый армянин.
— Что ты говоришь, деда?
— Я говорю, что этот молодой человек либо безумен, либо гениален.
— А разве есть разница?
— Конечно есть. Удача. У одних она есть, у других нет.
— Думаешь он победит? — чуть помедлив, спросил внук лет двадцати.
— Не знаю…
— Но ты же сам говорил, что…
— Теперь не знаю. Твой дядя очень любит рыбу удить. Да ты знаешь. Так вот. Он иной раз, чтобы поймать большую рыбину он использует малую рыбку, привязанную к крючку. Живца… — произнес старый армянин и замолчал, погрузившись в свои мысли.