Крест
Шрифт:
Алена оглянулась на скрип двери и увидела Санька, подглядывающего за ней через приоткрытую дверь.
– Иди сюда, чего прячешься!
– А че? Я не хотел мешать. Ты такая задумчивая. Это Миха все: иди, да иди, не оставляй ее одну. Ну, я и посмотрел, как ты думаешь. Все нормально, вроде?
– Нормально, конечно, – улыбнулась Алена. Санька за двое суток превратился из постороннего деревенского пацана в друга. Скажи ей неделю назад, что она будет называть другом десятилетнего мальчишку, она бы только посмеялась.
– Ален, ты на отца не обижайся.
– Не обижаюсь.
– Он мужик. А у нас у мужиков, полюбил,
– Расскажи мне об Анне. Ты ее хорошо знаешь?
– Не – а. Миха у Палыча работает в мастерских. Я когда к нему заходил, видел ее несколько раз. Красивая. Почти как мамка моя. Только моложе будет.
– Сколько же ей? – Алена удивилась. Елене-то было сорок, куда ж моложе!
– Тридцать, наверное. Я не знаю точно. Мама говорит, она человек душевный. А если маме она понравилась, то, считай, так и есть. Мама людей насквозь видит.
– Ясновидящая, что ли?
– Может и ясновидящая. А прабабушка моя была колдуньей. Травницей. К ней все лечиться ходили. Я об этом недавно узнал, Ниловна рассказала.
– И мама лечит?
– Нет. Только нас с Михой. Я вот руку сломал в детстве, она ее вправила, и тут же все прошло.
– Это не перелом был, а вывих, наверное.
– Ну, вывих. Но вылечила же. Смотри, вон отец твой едет! Напылил-то!
Алена пошла навстречу отцу.
– Пап? Ты что так рано вернулся? С мамой поговорил?
– Поговорил, – Махотин поморщился.
– Догадываюсь, каким был разговорчик! Она орала, ты оправдывался!
– Да нет. У нее сейчас другие проблемы. Твоя сестра номер выкинула. С твоим дедом на море уехала! Вот Лиза и бесится.
– Как уехала? А почему он меня не взял? Я же ему родная внучка, а она так, не пойми кто! – Алена от обиды была готова расплакаться.
– У них роман.
– Какой роман? У кого?
– У Ларки с твоим дедом, – Махотин усмехнулся, – Любовь у них!
– Ты шутишь. Так не бывает. Он же старик!
– Ну, значит не такой уж и старик. Ладно, собирайся, пора нам домой.
– В город?
– Нет, в наш дом. В городе сейчас нам делать нечего.
Алена, ошеломленная новостями, молча подчинилась. Нет, мир взрослых – это сумасшедший мир. Там все сходят с ума. Массово. Вокруг нее точно здравомыслящих не осталось. Но дед! А Лариса! Отец, Елена, Вишняков. Кто на очереди? Любовь оптом и в розницу. Подходи, бери! Алене стало весело. Хорошо, что ей до старости еще далеко. Поживет пока, без этой, как ее, сумасшедшей любви. В добром уме и здравии.
Глава 53
Крестовский спал. Ларису поначалу раздражало то, что он после каждого полового акта засыпал часа на два – три. Засыпал он обычно, крепко прижав ее к себе и не давая даже шелохнуться. Стоило ей попробовать устроиться поудобнее, как он тут же сжимал тиски своих рук. А Ларисе спать не хотела. Она хотела продолжения, или, по крайней мере, кофе с бутербродом, а лучше плотный ужин в ресторане. А приходилось лежать на голодный желудок и делать вид, что спишь. Потом она стала заставлять себя засыпать вместе с ним. Не сразу, но все же забывалась чутким сном.
А сейчас у нее ничего не получалось. Она устала считать слоников, она устала думать, она хотела только одного – встать. Решительно сбросив с себя руку Крестовского, она замерла. Крестовский не проснулся. Выскользнув из кровати, Лариса накинула на голое тело шелковый
– Ларочка, девочка, что это ты задумала? – Крестовский подошел так тихо, что она не услышала.
– Вечер уже, а ты все спишь и спишь! А я есть хочу, – капризный голос, которым она говорила, был противен ей самой.
– Давай ужин в номер закажем, что-то не хочется никуда идти. А у меня для тебя есть сюрприз.
«Знаю я этот сюрприз! Жду его уже целую неделю. Наконец-то догадался! Долго же до тебя доходит, Крестовский!» – она изобразила радостную улыбку дурочки.
– Ой, как интересно! Что-то необычное, да? Ну, скажи, – томно протянула она.
– Тогда это не будет сюрпризом, девочка! Потерпи! – его снисходительный тон бесил ее.
«Переигрывает девочка», – подумал Крестовский, любуясь гладкой ножкой, выскользнувшей из разреза халата будто бы нечаянно. Он уже давно все понял. Все, что хотела она, просчитывалось мгновенно. Тот первый раз был для нее порывом души. Это Крестовский почувствовал. И все. Больше ничего настоящего не было. С ее стороны. Но он ее любил. Признаться в этом даже себе было нелегко. Да еще Короткий с его нравоучениями! Раньше бы он его послушал, потому, что у Вовки чутье звериное! Он фальшь за версту чует. Особенно у женского пола. Но Ларку он от себя не отпустит. Просто девочка еще сама не понимает, что для нее его любовь. Он ею заболел. Заболел, когда она еще была ребенком. Он ее вырастил. Не известно, какой бы она была, если бы он не подчеркивал ее женственность своими подарками и отношением. Он никогда к ней не относился, как к внучке! И она, черт возьми, это чувствовала. Она выросла под него. Идеально ему подходящей. И, конечно, будет только с ним.
Лариса уже переоделась в шелковый брючный костюм терракотового цвета. Одежду он тоже выбирал ей сам. Вкус, конечно, у нее хороший, но ему нравится классика. Очень дорогая классика. И то, что он ей сегодня подарит, как нельзя лучше подходит к этому костюму.
– Ужин я заказал.
Лариса обворожительно улыбнулась. Она немного его разочаровала. Тем, что недооценила его, Крестовского. Ах, Лара, Лара! Лучше бы ты не играла в любовь, а была такой, как есть.
Официант вкатил накрытый для ужина столик, получил свои чаевые и, бросив на Ларису восхищенный взгляд, удалился. «Что ж, пора начинать!» – Крестовский достал из верхнего ящика комода коробочку.