Крест

Болдова Марина Владимировна

– Ни хрена себе раскладик! Это он нам что ли? – Кучеренко опешил от такой наглости.

– Подожди, Короткий! Я, кажется, знаю, кто это, – почти прошептал Крестовский.

– Да кто б ни был! Счас я его! – Кучеренко подошел к телефону и набрал короткий номер, – Выйди и сними того, с лавки. С какой, с какой! С зеленой! Протри глаза! К нам его, быстро!

– Ну?! – он повернулся к Крестовскому, который смотрел, как два охранника ведут под руки мужика.

– Ты и сам его узнаешь. Подожди немного.

– Крест, ты что белый такой? Плохо тебе? Ларка заездила?

– Короткий,

ты в Бога веришь?

– Скорее уж в дьявола! – хохотнул Кучеренко.

– А я думаю, вот – она расплата за грехи.

– Где? – Кучеренко ухмыльнулся.

– Где? В рванине и с папочкой.

В дверь постучали. Двое в пятнистой форме втолкнули в кабинет того самого бомжа.

– Ну, здравствуй, Кот! Значит, выжил?

– Вашими молитвами, господин Крестовский, не иначе!

– Э! Але! Это кто? – Кучеренко занервничал.

– Не узнали? Здравствуйте, Владимир Осипович! – незнакомец шутливо поклонился.

– Во, блин! Крест, он живой! Что, не допинали тебя тогда мои ребятки? Ты где двадцать лет шлялся?

Крестовский молча наблюдал за Сергеем Котовым. За тем, кого они похоронили тогда, в тот год, когда умерла мать Крестовского. Тогда этот щенок посмел прийти к нему и потребовать денег за молчание. Он вызвал своими угрозами здоровый смех Крестовского и не менее здоровую злость Кучеренко. Он прогнал его, а Кучеренко догнал и отдал своим. Чтобы попинали. Для острастки. Чтобы и думать забыл. А ребята перестарались. Чуть живого вывезли в леса. Чтобы там и подох. А он оказался живее их. Они с Кучеренко в тот день обмывали потерю хорошего парня. «Жаль, скурвился! А так бы с нами! Эх, еще по одной!»

Сережка Котов попал в их команду зеленым пацаном, голодным до денег. Он взял Крестовского тем, что не просто хотел красиво жить, а хотел красиво работать. Он стал его личным шофером. И доверенным лицом. И вот так подвел!

– Садись, Сергей. Зачем пришел? – Крестовский говорил спокойно. Он не видел никакой опасности. Сейчас он и сам был готов дать денег этому человеку, словно понимая, что тот не будет просить лишнего. Словно видя, что только крайняя нужда заставила Котова придти к нему снова. Не убоявшись. То, что Котов не боялся, он чувствовал. Чувствовал, что тот не боится умереть. Что смерть для него старая знакомая, он с ней уже раз договорился. Договорился для того, чтобы довести начатое когда-то до конца. Значит, в папочке этой никак не простые бумажки. Там то, что может разрушить его, Крестовского жизнь. Но все равно не опасался.

– Ты, урод, тебе что надо-то? Ты что, совсем нюх потерял? Ты куда суешься? – Кучеренко по – прежнему был обозлен. Обозлен потому, что чувствовал так же, как и его друг: отсутствие страха у этого оборванца, прямо и открыто смотрящего на Крестовского. Смотрящего с легкой насмешкой. И с вызовом.

– Успокойся, Короткий. Сергей нам сам сейчас все расскажет. Так ведь?

– Так. Мне нужны деньги. За информацию.

– Это мы уже поняли. Дальше.

– Нужна сумма, необходимая на лечение дочери. Это двадцать тысяч долларов.

– Я дам. Что еще? – Крестовский

предостерегающе вытянул руку в сторону Кучеренко, который уже был готов возмутиться.

– Немного денег для того, чтобы купить небольшой дом в деревне.

– Все?

– Да. А вы, Евгений Миронович, думали, что я решил вас обобрать?

– Ну, это тебе вряд ли удалось, – усмехнулся Крестовский, – За двадцать лет я, как бы это сказать, несколько разбогател.

– Меня не волнуют ваши деньги. Я про свои условия сказал. Больше мне ничего не нужно. Вы слишком умны, чтобы мне не поверить.

– Хорошо.

– Крест, ты что, совсем спятил?

– Остынь, Короткий. Последний раз говорю. За все нужно платить.

– Хрен с тобой, валяй, щедрый ты наш!

– Что ты мне хочешь сообщить? – Крестовский кивнул на папочку, которую Котов держал на коленках.

– Пусть начнет с того, где он прятался эти двадцать лет, – буркнул Кучеренко, не собираясь оставаться в стороне от разговора.

– Меня полумертвого подобрали в лесу староверы. У них поселение, закрытое для других. Что-то вроде секты. Несколько лет я приходил в себя. А потом просто остался.

– Вот бы и сидел там! Че вылез-то?

– Долги остались, Владимир Осипович, неоплаченные.

– Давай ближе к делу.

– Хорошо, господин Крестовский. Вот, – он протянул ему папку, – Хотите, прочтите сами. Хотите, я вкратце расскажу. В этих тетрадках моя жена Галина Ветрова…

– Так я и знал, что «ноги растут» от нее! – с досадой заметил Кучеренко, – Так это ты ее убил?

– Это случайность. Я не хотел.

– Ага, она сама себя по голове погладила….

– Я сам за это отвечу. Лучше о своих грехах позаботьтесь, Владимир Осипович. Домик Любавы-то вы подожгли, собственноручно?

– Продолжай, Котов, – Крестовский пока не узнал ничего нового. С этими обвинениями Котов приходил к нему и тогда, двадцать лет назад. Только тогда не было у него на руках никаких тетрадок.

– Галина записывала все, что говорила Вера Александровна. Где-то это похоже на бред. Но, когда прочтешь все записи, начинаешь понимать, что все правда до последнего слова.

– И что там? – Крестовский рассеянно перелистывал тетрадки.

– Вера Александровна рассказывает про пожар. Она была там. И видела вас, Владимир Осипович.

– Это правда, Короткий?

– Правда, – буркнул Кучеренко.

– Значит, мама догадалась, что это моих рук дело, так? – он вопросительно посмотрел на Кучеренко. Тот кивнул, – Так вот почему она перед смертью меня видеть не хотела! А я думал, что это из-за болезни! Короткий, почему ты мне ничего не рассказал? Или еще что есть?

Крестовский переводил взгляд с одного на другого.

– Да, Крест. Есть еще кое – что. Помнишь, Вера Александровна купила дом в Кротовке? Ты думал, что это блажь. Да и я так же думал. Поначалу, ездил с ней. Ничего особенного не происходило. Она возилась в огороде, гуляла в лесу. И ни с кем не встречалась. Да и проводила она в деревне всего пару часов. И никогда не ночевала. Я успокоился, но…