Крест Сталина
Шрифт:
– Чево, жить не хочешь?! ... А это мы счас и проверим...
– Корней ткнул стволом карабина в воротник кухлянки.
Грянул выстрел. Прощаясь с драгоценным свинцом, латунная гильза, кувыркаясь, прочертила пространство, и больно ударила рядом стоящего Валихана...
Совершенно оглохший нанаец мотал головой и водил руками по снегу. Уже в забытьи бормотал, переходя временами на свой диалект,
– На Выпь работает, гнида вонючая!
– бурчал озлобленный Корней...
* * *
Раздербанив полозья, беглецы вырезали снежные кубы, остервенело вгрызаясь в твердые пласты хрустящего снега...
С первыми порывами ветра уложили последний ряд ледяных кирпичей. Валихан взгромоздил на сужающийся верх обломки поломанных нарт и облепил их снегом. Вскоре, среди безмолвной снежной пустыни выросла бело-синяя кособокая чаша, опрокинутая при этом донышком вверх...
– Это ты здорово придумал, Аман!
– фамильярно балагурил Корней.
– Да я, насчет, крыши говорю. Если верх тулупом прикрыть, завалилось бы все, наверное?
– Это не я... В степях, когда юрту ставят, плетеные боковые стены сверху специальным сводом скрепляют. Шанрак называется... Степняки - народ кочевой. Сегодня здесь - завтра там. Собрал, разобрал, с собой увез...
– Как палатку что ли?
– Сам ты палатка, для степняка шанрак, считай дом. А где дом - там жизнь... Это у тебя, Крест, ни кола, ни двора...
– Ну - ну, не тебе чета...
Внезапно навалившийся сон сморил вконец обессилевших беглецов...
ГЛАВА 10
Солнечный луч трепыхался в силках паутины, свисающей с заплесневевшего угла. Рядом с ним, разгоняя пауков, тарелка репродуктора бодро вещала о поистине гигантских шагах социалистического государства...
Благодаря неустанному старанию великого кормчего, жизнь советских людей, по-видимому, веселела и улучшалась изо дня в день. Только в далекой Тмутаракани это никого совершенно не интересовало, и вот уже битых полтора часа майор разрушал иллюзорный мир своего подручного.
– Нам, хоть так, хоть эдак, захотят - все равно "лоб зеленкой намажут" [6]!.. Не сейчас
– У них там кругом секретность, черт ногу сломит, - солидарно зашептал Фикс, настороженно оглядываясь на комнату, откуда Белочкин не показывался с самой ночи.
– Странно все это, ... Варька даже подмываться не выбегает, - Выпин почти на цыпочках подошел к запертой двери.
Тихо опустился на колени и, приложив ухо, долго прислушивался. На багровеющей шее глухо запульсировала вена и, предупреждая последующие выходки политрука, майор вытянул руку с оттопыренным пальцем:
– Тс-с-с-с...
Фикс побелел, когда, резко выпрямившись, майор с размаху саданул дощатую преграду. Неведомая сила подбросила политрука и, ничего не понимая, он очутился рядом в створе выбитых дверей. Намереваясь двинуться дальше, оба замерли. Прямо на них: тупо и холодно смотрел зрачок вороненого револьвера.
– Ру-у-ки!!! ... Быстро на пол! ... Лечь!!!
– подскочив к Фиксу, Белочкин наотмашь ударил рукояткой нагана.
Варька, вздрогнув, подняла размалеванное от туши лицо и увидела, как на пол опустился и Выпин.
– Так, говоришь, меры принимаешь! ... Ну-ну, Выпь, ... давай, пой соловьем, как бдишь тут на ответственном посту! ... А это ты видел?...
– Белочкин схватил со стола исписанную бумагу: - Гражданская блядь в курсе всех ваших событий!
– Уполномоченный присел на кровать и усталым голосом бросил куда то в угол: - Вызвать конвой!
Из-за шторы, сохраняя параллельность к отсыревшей стене, выплыл Витюхин. Он боялся смотреть на поверженных командиров и поэтому почти бегом выскочил в разбитую дверь...
ГЛАВА 11
– Откройте!!! Срочная депеша для Рохлина... лично в руки!
В дверь забарабанили так, что Клавку сдуло с никелированной кровати...