Крест Сталина

Таро Сергей

– Однако, дома бываю - жена беременная сразу ходит! Моя с яранги сама уходи! Оленей мало - детей много ... кормить, однако, всех надо...

За неспешным разговором группа снялась и растворилась в круговерти падающего снега...

Первым из под напорошенного снега выбрался Валихан. Было холодно. Постукивая по бокам, Крест простуженным голосом просипел:

– Медлить

нельзя! Уходить надо, как договаривались, в сторону моря! На Большую землю нам ходу нет...

– Жрать охота... И километра не пройдем, как когти отбросим, - Пешка заныл, и у всех засосало в желудке...

– Да ладно тебе!

– Жрать охота!

Пешка упорно циклился на пище. Когда Крест, накануне, шепнул о возможности "сделать ноги", он без раздумий согласился. Кто будет третьим, Корней не сказал и вот, увидев рядом Валихана, Пешка понял, что страшное, наверное, впереди. Умом опытного зека он знал, что голодный человек долго не протянет. И в этот момент страшные истории, когда другого берут в качестве "мяса", упорно всплывали в его уже не соображающей нормально голове...

Пешка отступил назад.

– Сами идите, а мне в другую сторону...

– Ты что, сдурел?!
– Крест угрожающе набычил голову и, вдруг преображаясь, улыбнулся навстречу: - Игорек, ... ты чо подумал то?! ... Ты же без нас прямо к легавым и попадешь!.. Человек по кругу ходит, правая нога дальше левой шагает - так и приколесишь к лагерьку! Валихан вон компас придумал... Иголка там, ... магнит...

Пешка вновь отпрянул назад:

– А кого жрать будешь первым?! Того, у кого компас что ли?! ... Иди своей дорогой, Крест! Ты меня знаешь... Не сдам!!!

– Ладно, кончайте базар! Двигать пора!
– вмешался Валихан.

Пешка оглянулся на его голос, и тут же забился в смертельной конвульсии. Кровь хлынула горлом, проваливаясь горячей струей, куда то вниз по снежному насту.

Крест отступил назад и резко отдернул руку, отряхивая налипший снег с рукоятки ножа...

– Ты что?!!
– закричал Валихан, инстинктивно отскочивши назад. В руке блеснула заточка.
– Не подходи убью!..

Пешка хрипел и из располосованной шеи розовым

паром разверзнулась булькающая трахея и вывороченный кадык...

– Да брось ты пику! Все равно потом завалили бы!.. Видишь же, он первым начал, - наклонившись, Корней вытер о Пешку окровавленное лезвие.
– Ты же знал, косоглазый, что других вариантов не предусмотрено! Век воли не щупать - не дойдем мы до моря! ... Сами подохнем или легавые достанут!

Под тяжелыми фразами Валихан медленно опустился на колени...

– Не могу, Корней!..

Крест сдернул с убитого полушубок, завернул в него валенки, шапку, бушлат. Взвалив на себя окровавленную одежду, первым зашагал в темень.

– Вставай!.. Уходить надо!..

* * *

Бледная, почти прозрачная тюленья оболочка дрожала от напряжения. Позвякивая в такт, высохший бубен, казалось, заходился в экстазе от мирного шепота до почти неуправляемого шума. В синих разводах вонючего кумара, мерно раскачиваясь, описывал зигзаги местный шаман...

Наверное, Боги отвернулись от Манак. С утренними лучами солнца она покинула ярангу и, выйдя наружу, долго смотрела вдаль, ожидая своего хозяина...

Вибрируя всем своим тщедушным телом, старый шаман старался разглядеть на растянутой шкуре только ему понятные знаки... Но нет, ничего не было видно на припорошенной тундре... Все напрасно!

Манак встрепенулась. Раскинув руки, шаман медленно запрокинул голову и глухо забормотал:

– Ви-и-жу!.. Черная болезнь не да-ё-ё-т охотнику вернуться назад... Через две ночи и один день охотник вернется в стойбище...
– в подтверждение, шаман схватил шкуру и кинул ее к ногам оробевшей женщины...

Звякнул бубен и, наплывая наездом из туманной пелены, блеснули глаза:

– Я ви-и-жу охотника, ... но белый туман злится, не пускает его домой...

* * *

Хиок с лету наехал на снежный бугор и нарты, подпрыгнув от неожиданного препятствия, опрокинулись, увлекая за собой собачью свору и лихого наездника...