Крест Сталина
Шрифт:
Сердце полковника захолонуло. То, что за дверями ждут "ответственные товарищи" Рохлин понял мгновенно. Не попадая ногами в мягкие тапочки, он судорожно заскреб руками в поисках кителя, галифе и, бог знает, еще чего, чтобы ни предстать перед незваными гостями в затрапезном виде.
Виновато пробросил взгляд в напротив стоящее трюмо. Зеркальное отражение синхронно заметалось подтяжками, и вскоре высветило группу военных, во главе с усатым командиром.
–
Такое обращение - без обозначения звания и обязательного "товарищ" - произвело гнетущее впечатление на полковника, и он тяжело плюхнулся на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Почти одновременно ударили массивные напольные часы.
Бом! Бом! Бом! ...
После пятого удара, нарушая возникшую кристальную тишину, человек с буденовскими усами промолвил:
– Старший капитан Фирсов, прошу любить и жаловать! Тебе Рохлин три минуты на сборы, а вас, гражданка Филина, па-а-прошу пройти в соседнюю комнату!
Голубые фуражки покинули помещение, оставив озабоченного начальника наедине с безликим часовым. Рой запоздалых мыслей не давал разобраться в случившемся: - "Что это, арест или в Москве с Волковым не в порядке?".
От набежавшей неясности волосы приподнялись дыбом. За ними разом вскочил и Рохлин...
Через два часа в кабинете №1 Управления Губ НКВД комиссар тов. Бергер с удивлением рассматривал сидящее перед ним подобие Рохлина. Некогда грузное тело обмякло. Из замусоленных рукавов офицерского кителя безжизненно свисли бледные ватные руки.
Бергер пододвинул к арестованному берестяную коробочку, и тот успел заметить на донышке самодельной пепельницы пару окурков со следами женской помады. "Эх, Клавка, Клавка, клуша дранная - твоя работа! Что она могла ляпнуть? ... Боже мой, да она ж почти все знает обо мне!"...
– от невеселых мыслей Рохлин съежился еще сильнее.
– Фамилия, имя, отчество?
Несуразность ситуации выперла наружу. Три дня назад Бергер, в обнимку с Рохлиным, на одной из вечеринок дуэтом орали патриотические песни о широте и многочисленности водных пространств любимой родины...
– Я спрашиваю... фамилия, имя отчество?!
– Рохлин Пантелей Александрович.
Бергер вынул пачку папирос, закурил и выяснил по ходу дела год рождения, национальность и социальное положение допрашиваемого.
Жестяной абажур с единственной, засиженной тараканами лампочкой, мужественно поплыл в слоистом табачном дымке...
Только с первыми лучами солнца два дюжих красноармейца увели вниз, вконец,
Решив допросить гражданку Филину повторно, Бергер встал, хрустко потянулся, и стукнул в металлическую дверь. Ответом наверху что-то щелкнуло, и с радостным шипением в комнату ворвался бравурный голос спортивного радиокомментатора:
– "Р-у-у-ки по швам!!! ... Ноги поставить на ширине плеч... Начали! Ра-аз, два-а..."
* * *
– Не понимаю, почему он такой робкий? Обстановка, которая сложилась в отношениях между Германией и Англией, говорит в пользу немецкого вермахта.
– Сталин пыхнул трубкой и, отгоняя рукой переплетающиеся клубы табачного дыма, продолжил, медленно выдавливая из себя слова: - По всей видимости, Гитлер намеревается разобраться с англосаксами, где-то в апреле - мае одна тысяча ... сорок первого года... Ну что же, па-даждем...
Глава большевистской партии, единовластный правитель необъятной России Иосиф Сталин шаг за шагом вымерял пространство своего кремлевского кабинета. Повернувшись спиной к своим партийным соратникам, он неспешно излагал свои мысли, не особенно заботясь, слышен ли кому из присутствующих его тихий голос.
– В чем задача нашей внешней политики?
– при этих словах глава Правительства Молотов вздрогнул и обратился в само внимание...
В обычной манере, Иосиф Виссарионович стал излагать ответ на собственный заданный вопрос:
– Задача нашей политики - продолжать линию столкновения территориальных интересов социалистической Германии с одной стороны, и империалистических хищнических интересов Англии с другой стороны... Нет нужды объяснять, что это на руку Советскому Союзу и ... угнетенному народу западных стран... Хотя они об этом и не догадываются! ... Я думаю, никто не против, что нам надо слегка помочь, чтобы их антагонистические отношения плавно переросли в войну между ними... Пусть дерутся!
– генсек взмахнул трубкой, усиливая эффект сказанному.
Слегка качнувшись, Сталин круто развернулся. Желтый тигриный взгляд остановился на переносице Лаврентии Берии. Дужка старомодного пенсне от сурового взгляда вождя, казалось, обожгла полноватого низкорослого их обладателя.
– Но нам нечего делать в Европах, пока не будет надежного заслона от происков недремлющего врага... Пусть товарищ Берия скажет, почему во вверенном ему партией участке работы не все в порядке? ...