Крепость Луны
Шрифт:
— Затянуть? — переспросил я, задумавшись о причине, по которой я оказался у Гробовщика.
— В этой местности исключено. Держи вот часы, засекай десять минут. А то пока мы болтаем, наш молодец совсем закоченеет.
После трансгрессии мы уложили незнакомца на сооружённую в первой комнате кровать, раздели, подмыли, одели в чистое исподнее и накрыли одеялами. Авенир залил ему в рот пахучий отвар, после которого «наш молодец» быстро затих и уснул.
Он пришёл в себя через сутки. Туманным взглядом мазнул по комнате, по Авениру и мне.
Мы накормили его мясным бульоном (даже мне досталась пара ложек). Он снова уснул.
Проснулся к вечеру и зашевелил губами. Я понял, что он хочет что-то сказать, и приблизился к нему. До меня донеслась лишь одна фраза, после которой незнакомец крепко уснул здоровым сном:
— На… зир…
19. Беседа на пользу дела
Следующим вечером этот человек устроил мне бессонную ночь, и выбрал он для этого самый простой способ: схватил за руку и умоляюще прошептал:
— Скажите только да или нет. Понимаете? Да или нет, — он сделал паузу, чтобы судорожно втянуть в себя воздух. — Ответьте, это вы ищете потерявшуюся девушку? Вы?..
Я уставился на него во все глаза. Изумлению моему не было предела.
— Да, я ищу девушку, но…
Судорога отпустила лицо незнакомца, красивые черты его обрели покой.
— Да… да… — продолжил шептать он, но в голосе больше не было страдания, наоборот, в нём теперь звенела радость.
— Скажите, почему вы предположили, что я должен кого-то искать? — спросил я.
Незнакомец закрыл глаза. Его безмолвие разозлило меня.
— Кто вы такой и откуда вообще взялись? Почему молчите? Задавать вопросы у вас есть силы, а как отвечать, так сразу нет. Говорите, живо!
— Ну-ну, полегче, — с укором сказал сидящий за столом Авенир, — а то, глядишь, изобьёшь того, кого мы с таким усердием лечим.
Я подбежал к старцу.
— Нет, вы слышали, что он сказал? Он спросил…
— Я всё слышу, потому что нахожусь в своём доме, — Авенир зевнул. — Уже поздно, пора спать. Иди.
Я поплёлся к спальне, но вернулся и сердито посмотрел на старца.
— А если я предположу, что вы уже нашли с ним общий язык, то…
— Предположение твоё не имеет под собой никаких оснований, сударь. У тебя бред сонливого хомячка.
— Аа… Мне всё ясно! — и я зашагал в спальню, но по пути услышал равнодушный говор Авенира.
— Зуб даю, ничегошеньки тебе не ясно.
С этим я и растянулся на постели.
Раздражение на учителя быстро заменилось щекочущим любопытством. Рой мыслей зажужжал в голове. Предположения и догадки дикими лошадьми понеслись по бескрайней степи ночной тьмы. Я вертелся с одного бока на другой, время от времени приходя в себя, не понимая, спал я минуту назад или нет. Час уходил за часом, и похожий на патоку сон смешивался с реальностью, наполненной раздумьями. В могильной тишине иногда я слышал мерный стук своего плотского сердца,
На другой день я проснулся поздно. Мне захотелось быть отчуждённым, и я надел маску недовольства и холодности. Оделся теплее, прошёл мимо незнакомца, сделав вид, что не заметил его, лежащего с открытыми глазами и провожающего меня взглядом, и выбрался на свежий воздух.
Долго бродил по знакомой местности, усыпанной свежим снегом, пока, наконец, не почувствовал тяжесть голода. За это время голова прояснилась, раздражение улеглось, как стихают к полудню морские волны от далёкого ночного шторма.
— Наш молодец давно хочет говорить с тобой, — встретил меня серьёзным взглядом Авенир, — но ваш разговор состоится только после завтрака.
— У меня нет особого желания вести беседы с тем, кто притворяется спящим, когда ему задают серьёзные вопросы, — надулся я как мальчишка.
— Эх, сударь, — вздохнул старец, — до этого часа у меня была хоть какая-то надежда, но теперь я руку дам на отсечение, что взял в ученики круглое дурачьё.
— Да, ладно, шучу, шучу, — усмехнулся я. — Нынче я уверен, что этот молодец, как вы изволите выражаться, может рассказать нам множество любопытных вещей.
Мы наскоро позавтракали, накормили Назира (как он официально нам представился), причём он впервые, с болезненным выражением на лице проговорил:
— Вот совсем скоро я буду сам вставать, и тогда вам не придётся тратить на меня своё драгоценное время.
— Что за ерунда! — отмахнулся Авенир.
— Нет, право же, я вам нельзя сказать как благодарен…
— Лучше скажите, вкусно ли?
— Очень вкусно, Авенир.
— И сытно?
— Силы прибавляются с каждым часом, Авенир. Конечно, сытно.
— Меня так не кормят, — вставил я мечтательно.
— Ещё бы тебя, буйвола, так сытно кормить, совсем думать перестанешь, жиром заплывёшь, — отчитал Авенир, дал пить Назиру, проследил, как он вытер губы, и направился прочь с посудой.
Я подсел ближе. Назир смотрел на меня с любопытством и благодарностью.
— Я прежде не имел возможности благодарить вас за то, что вы не оставили меня там, у дерева, — начал молодой человек, но я перебил его.
— Это пустяки и давай на «ты». Мы ведь, наверное, одного возраста.
— С удовольствием, как вам… то есть тебе будет угодно. Только вот спасение жизни — это не пустяк. Кто знает, что бы случилось дальше. А если бы путь звёзд переменился? Такое бывает, мне кажется.
— Путь звёзд?
— Судьба. Предопределение. Но нынче это неважно. Теперь я понял, что Ириада во всём, во всём права, — глаза Назира слегка увлажнились. — Она великая! Да, да, великая! Теперь я верю…
— Ты говоришь загадками, — заметил я с мягким укором.
— Прости…
— Кто такая Ириада? И вообще, кто ты такой, из какого племени? Ты… человек?