Крепость Луны
Шрифт:
Я внимательно посмотрел на друга.
— Странные ты говоришь вещи, Денис.
— Говорю, потому что не знаю вообще, живы ли твои Волконские.
В мой желудок как будто опустился камень.
— Да, ты был прав, меня действительно освободили, — продолжал Денис, крутя в руках бокал с вином, — за мной пришла кучка разбойников. Кажется, дом горел, когда я скакал прочь с Якорем. Может быть, и нет на свете твоих Волконских.
Едва ворочая сухим языком, я ломано спросил:
— Денис, ты бы не мог… узнать… выведать, живы ли они?
— Оставь,
— Можешь считать это моей прихотью, — холодно проворил я. — Но исполни, если ты мне друг…
— Хорошо, ладно, решено, — Ярый был сражён последними словами, — считай, что уже выполнил.
Я принялся жевать какие-то овощи, но голод исчез. Просто надо было чем-то заняться.
— Я, конечно, узнаю, что стало с Волконскими, но советую тебе бросить эти никому не нужные поиски.
— Я дал слово, — проскрежетал я зубами ложь, которую и сам уже стал считать за правду.
— Эх… тоска…Кому нужны эти данные обещания?
— Мне нужны.
— Эка, братец, тебе втемяшило. Спорить с тобой бесполезно.
— А ты и не спорь, если знаешь, что я не передумаю. Я уже много что узнал.
— Небось, опять какая мистика? — спросил Денис, хлебнув из бокала.
— Мой друг, такой мистики я ещё не встречал. Вот послушай, — я оживился и начал рассказывать Ярому детали моих поисков.
— М-да, гляжу, тебе скучать не приходится. Однако же и я не живу султаном в гареме, — тут облако пробежало по лицу друга. — Беспокоит меня с некоторых пор одна странная вещь, не даёт покоя…
Денис поведал о мучившем его сне, в котором он видит стены, залитые лунным сиянием.
— Это крепость, понимаешь? Какая-то крепость. Она мучает меня. Сердце от неё болит. Но я знаю, — огонь вспыхнул в глазах друга, — я уверен, что за этой стеной — сокровища, страшные, несметные.
— Оставил бы ты это, — сказал я, несколько взволнованный рассказом Дениса, голос которого и резкие, неосознанные движения показывали абсолютную искренность всего, что он говорил.
— Что ты, что ты! — вскочил Денис, и от него откатилась едва уловимая волна безумия. — Я не могу… я не имею права… это невозможно, совершенно невозможно. Нет, Николай, эта крепость завладела всем моим существом! Я более не принадлежу себе, нет!
Он вдруг бросился к шкафу, распахнул дверцу, начал рыться в ящике, выбрасывая на пол скомканное бельё и приговаривая «Сейчас. Вот увидишь. Я тут такое покажу! Находка, да. Ты ещё удивишься». Наконец, он вскрикнул, найдя то, что искал, и побежал ко мне, неся на руках вещь, смахивающую на шкатулку. В этот миг я понял, что он болен.
— Гляди, Коля, это она! — Денис одним движением сдвинул тарелки и бокалы к центру стола, причём, несколько из них раздавились, но он не обратил на это внимание, и осторожно поставил на край вещь, оказавшуюся действительно шкатулкой. Вероятно, она когда-то была инкрустирована драгоценными камнями, но теперь от них остались только тёмно-серые уродливые шрамы на полусгнившей,
— А что в ней?
— Что? — переспросил Денис, и голос его был полон мольбы и просьбы о сострадании. — Ах, кабы я знал, что там, Коля! Кабы я знал…
Я повернул шкатулку другим боком и увидел отверстие странной, крестообразной формы.
— У тебя нет ключа, — догадался я.
— Нет, — выдохнул Ярый, склонив голову.
— А сломать?
— Пробовал, — покачал головой друг, — но безуспешно. Она заколдована.
— Где же ты нашёл её?
— Там, — Денис неопределённо махнул рукой. Я понял, что уточнять нет смысла.
— Что ж, как только я отыщу дочь Волконского (думаю, это случится скоро), я помогу тебе найти ключ.
— Правда? — Денис поднял глаза как ребёнок, которому отец только что обещал купить на ярмарке самую дорогую и удивительную на свете игрушку.
— Даю слово Переяславского.
Он схватил меня за руки и начал трясти.
— Помоги, помоги! Отблагодарю, отплачу, отдам половину того, что найду!
— Ладно, Денис, ладно. Не будем делить шкуру неубитого медведя.
— Тогда выпьем!
— Выпьем, — согласился я.
Денис выхватил из-под стола новую бутылку, сделал несколько неудачных попыток вынуть пробку, рыкнул, после чего замахнулся и отбил горлышко о край стола. Красный сияющий напиток забурлил в бокалах.
Выпив, я не сдержался и начал осторожно говорить.
— Денис, послушай. Мне кажется… ты только не обижайся… я думаю, что Якорь — эта странная штуковина — начинает предавать тебя.
Денис нахмурился, но спустя мгновение лицо его залилось пьяной весёлостью.
— Предаёт? Ты так думаешь? Мне тоже иногда приходит в голову эта мысль, но я так: ну и пусть!
— Якорь может не только оставить тебя ни с чем, но и погубить!
— То-то и оно: и пусть! — Денис осушил бокал, запустил его в стену, отчего тот брызнул фонтаном заблестевших осколков, и приблизил ко мне своё лицо и сказал горячим шёпотом: — я должен туда попасть, понимаешь? Должен попасть в эту чёртову крепость или куда там…
В глазах друга не было ничего, кроме чёрной воронки безумия.
* * *
Я думал, что мне не будет стоить труда найти луриндорское царство, ибо невозможно спрятать целую страну, не оставив следов. Всё оказалось иначе. Я уже четвёртый день без толку бродил по Ведольским хребтам, трансгрессируя по методу Авенира рано утром и возвращаясь поздно вечером, голодным, измотанным, раздражённым. На третий день поисков я высказал Авениру сомнения в правдивости слов Феоктиста, но старец зарычал как старый лев и приказал выбросить эту дурь из головы.
— Вернее будет утверждать, что я — невинная девчушка пятнадцати лет с косой до пояса, нежели предполагать, что Феоктист солгал, — отрезал Авенир и воткнул нос в карту Уральских гор.