Кремлевское письмо

Бен Ноэл

Когда Роун закончил, Уорд включил магнитофон с записью вводной беседы Разбойника. Роун воспроизвел ее дословно.

17

Поляков

На этот раз Ханис и Роун не стали ждать Соню на углу. Ханис провел Роуна в здание наискосок от школы. Оттуда, из окна шестого этажа очень хорошо просматривался вход в школу.

— Сегодня она выйдет раньше, — сообщил Ханис.

— Почему не как обычно?

— Прошлой ночью в школьном буфете загорелась проводка. Там все еще ужасный запах. Ей придется сходить куда-нибудь пообедать.

В 13.30, как и обещал Ханис, Соня вышла

на улицу с группой студентов. Они пригласили ее присоединиться к ним, но она отказалась. Она отрицательно покачала головой и пошла в противоположном направлении. Ханис в бинокль следил, как она удаляется.

— Черт возьми, — не сдержался он, — эта девка, что, вообще никого не видит вокруг?

Соня вернулась в школу в 14.15.

На прогулку в парк Роун сопровождал ее уже в одиночку. Все было так же, как и в предыдущие дни, за одним исключением. Когда она стояла у клетки со львом, интересный молодой человек в спортивном костюме попытался заговорить с ней, но Соня разговора не поддержала.

К удивлению Роуна, следующее общее занятие поручили провести ему. Разговор предстоял о русских спецслужбах, особенно Третьем управлении, о котором он прочел три дня назад. Когда Роун заговорил, он заметил, что Уорд включил магнитофон.

Роун рассказал о преобразовании различных военных, политических и гражданских организаций. Хотя прошло уже больше недели с тех пор как он всего один раз прочел материал, он без труда вспоминал фамилии, места и даты.

На Третьем управлении он остановился подробнее, отметив, что первоначально оно было создано для контршпионажа, а затем превратилось в мощную самостоятельную организацию, занимающуюся внешней разведкой. Вначале на Третье управление возлагалась охрана Кремля от внешней опасности, но постепенно оно перетянуло на себя и внутренние дела, став влиятельной политической силой.

Биография полковника Коснова была известна: в шестнадцать лет — борец революции, в тридцатые годы — сталинист, во время Второй мировой войны занимал очень ответственный пост в разведке. В настоящее время возглавляет Третье управление.

Лейтенант Василий Н. Гродин уже три года исполнял обязанности помощника Коснова. Он был из нового поколения. Коснов принадлежал к старому поколению. В Третье управление Гродина устроил его тесть Бреснович.

Пока Роун рассказывал, Уорд демонстрировал фотографии и слайды. Затем он закрыл магнитофон и ушел.

На следующий день Роуна опять попросили провести занятие. В этот раз он рассказывал о членах Центрального Комитета, и опять Уорд записывал на пленку его рассказ.

После занятия Роун как обычно следил за Соней. Во время прогулки она ни с кем не разговаривала и вернулась в школу в обычное время, села в машину и поехала домой. Овощной фургон следовал за ними.

Вечером того же дня Роуна пригласили в подвальное помещение. Там его ожидал Уорд вместе с высокой интересной женщиной лет сорока пяти. На ней был отлично сшитый твидовый костюм, бледно-розовый джемпер, нитка жемчуга и удобные туфли. Говорила она с английским акцентом. Когда Роуна знакомили с ней, ее представили под кличкой «Дядя Моррис». Минутой позже вошел агент по кличке «Милая Элис».

Уорд выключил свет и включил проектор для демонстрации слайдов. На экране появилось кладбище.

— Это кладбище на окраине Москвы, где, по слухам, похоронены Поляков, его мать, жена и сестра. Где точно находятся их могилы,

мы не знаем, за кладбищем, возможно, ведется наблюдение. — Слайд сменился. — Это одна из немногих фотографий Полякова, — продолжал «Милая Элис».

Изображение Полякова исчезло, его сменило лицо молодой девушки необычайной красоты.

— Это его жена, в девичестве Эрика Бек, родилась в Гамбурге 10 января 1941 года. Полякову было пятьдесят восемь, а его жене — двадцать три.

Включили свет.

Агент «Дядя Моррис» прошла к столу и начала рассказывать.

— Мы мало знаем о Полякове. Сейчас собирают информацию, но, боюсь, придется исходить из того, что есть. Он родился в Москве в 1907 или 1908 году. По неточным данным его отец был второй скрипкой в оркестре оперного театра. Его мать преподавала живопись. Мы только недавно узнали, что его мать и сестра были живы. Почему и как он уехал из России в юности, мы не знаем. По непроверенным данным он посещал лекции в Парижском университете примерно с 1926 по 1928 год. Проверить эти данные трудно, мы не знаем, под каким именем он там жил. Есть сведения, что он изучал живопись и языки, а также, что в это же время он был бисексуалом.

Первые официальные сведения о Полякове получены во время второй мировой войны: он был участником Сопротивления в Голландии, обеспечивал связь с французскими маки.

В конце сороковых годов он объявился в Вене, работал на французов, но вскоре начал работать самостоятельно, продавая информацию тому, кто больше даст. Его информация высоко ценилась. В отличие от других, он не гнался за количеством. Он выходил на рынок три-четыре раза в год, не чаще, но товар предлагал высшего качества.

Он умел заметать следы, но нам удалось выделить четыре основных периода в его действиях: 1956, 1959, 1962 и 1963 годы.

По данным французской разведки, в 1956 году он приезжал в Москву навестить мать и сестру. Он выступал в своей любимой роли — перекупщика картин. Французы утверждают, что он приехал без определенной цели. Но мы получили от них эти сведения только на прошлой неделе и пока не знаем, насколько они полны. За время пребывания в Москве у него был контакт с китайцем, с которым он учился в Париже. Китайца зовут Чу Чанг. Он был связан с китайским посольством в Москве, но вызвал неудовольствие. Вместе с Поляковым они занялись наркобизнесом. Чанг поставлял товар из Китая и сбывал в Москве. Поляков занимался сбытом в Ленинграде и странах Восточной Европы. Чанга задержали и выслали из страны. Чекисты уже почти вышли на Полякова, но французам удалось его спасти — они прислали приманку, на которую чекисты попались. Поляков вышел сухим из воды.

В 1959 году заболела его мать, и он вернулся в Москву. До этого времени он бесплатно работал на французов в благодарность за помощь в 1956 году. Он хотел, чтобы мать уехала вместе с ним. Она отказалась. Поляков остался. Он много читал, посещал музеи. Его часто встречали на литературных и культурных мероприятиях. Очевидно, в этот момент он и вышел на какое-то высокопоставленное лицо. Не исключено — как гомосексуалист. До женитьбы он оставался бисексуалом. Вполне возможно, что он вышел на этого человека благодаря увлечению искусством. Нам точно известно, что восемь месяцев спустя он вернулся в Париж и продал два Мондриана. Через несколько месяцев он купил Пикассо за четырнадцать тысяч долларов. Что он делал с картиной, неизвестно. Он остался в Париже и стал вращаться в мире искусства.