Кремлевское письмо
Шрифт:
— А почему не наоборот? Почему не начать с воды почище, она ведь все равно хуже нашей, и постепенно ухудшать качество?
— Конечно, это разумнее — если бы было время, но его нет. Думаю, в основном вы справитесь, может быть, пара-другая неприятных дней… Начнем?
Бьюли включил два больших фильтра. Когда набралось около двухсот литров чистой воды, он разлил ее в десять двадцатилитровых канистр.
— Начнем с вас? — Профессор просмотрел бутыли с образцами воды и выбрал две. Он ознакомился с их составом и направился в лабораторию, откуда вернулся с подносом, уставленным химикатами. Строго в
— Конечно, до настоящей далеко, но сработает, — извиняющимся тоном произнес он.
Роун залпом выпил. Вода как вода, никакой разницы.
— А теперь в постель. Больше ничего не пить. Утром будет ясно, какой у вас иммунитет.
Роуну стало ясно уже ночью.
13
Посвящение
В 6.30 на следующее утро Роун спустился в столовую, его все еще тошнило. Разбойник, Уорд, Ханис, Би Эй, Ти И, или Фокусник, и профессор Бьюли уже сидели за столом. Вместе с ними за столом сидели еще пятеро незнакомцев. Разбойник быстро представил их: Часовщик Ден, Священник, Гробовщик, Печатник и Ригель. Роуну в его состоянии трудно было запомнить их клички. При виде своего завтрака на тарелке ему стало еще хуже. Одна засохшая рыбка и два корнеплода, ни ножа, ни вилки, ни ложки, ни сока, ни кофе — только сухая рыбка и овощи.
— А теперь, господа, приступим, — начал Бьюли. — Ваш первый домашний завтрак из России. Перед собой вы видите продукты из той части СССР, откуда вы родом. Вода в ваших стаканах, для тех, кому она положена, тоже соответствует местности. Выпейте ее после завтрака. Русские не пьют воду за завтраком. У кого-то из вас пиво, у кого-то вино или молоко. Столовые приборы не у всех. Если у вас есть вилка, возьмите ее в левую руку. Русские едят по-европейски, за исключением областей, которые нас в данное время не интересуют. Итак, делайте, как я.
Кукольник показывал, как едят в разных частях страны. Он показал, как есть, не пользуясь столовыми приборами, взял с тарелки рыбку, откусил голову и проглотил ее. Рыбу он жевал, как ребенок жует жвачку.
До конца завтрака Роун так и не смог заставить себя откусить рыбу второй раз. Затем они перешли в соседнее помещение, где их ждал кофе по-русски. Разбойник встал и поздоровался с каждым. Он объяснил, для чего их всех собрали вместе.
— План предусматривает три фазы: «Подготовка», «Внутренние действия», «Внешние действия». Вы все примете участие в «Подготовке» и «Внутренних действиях», и только часть из вас — во «Внешних». Не потому что кто-то хуже, просто таковы обстоятельства. Вы все классные специалисты, но нам еще надо уточнить план, чтобы определить, какие именно специалисты понадобятся. В целях безопасности никто из вас не будет знать цели операции до самой последней минуты. Знание или незнание этой цели ни в коем случае не означает, что вас выбрали или отвергли.
Затем заговорил Уорд. Он рассказал об оплате. Каждый из присутствующих получит сразу сто двадцать пять тысяч долларов. Те, кто примет участие в операции, получат еще столько же за риск, если выполнят задание. Есть вероятность найти в ходе операции тайник с миллионом долларов.
— Если не все вернутся, плату за риск и этот миллион делим как обычно? — спросил Священник.
— Решайте сами, — ответил Уорд.
— Я считаю, будем делить как всегда, — высказался Гробовщик.
— «Как обычно», — объяснил Уорд Роуну и Би Эй, — значит, что все сверх первой выплаты делится между оставшимися в живых. Они сами решают, делиться ли с теми, кто не принимал участие в операции и с родственниками тех, кто не вернутся.
— Это суеверие, конечно, — добавил Ханис, — но мы считаем так лучше всего.
Уорд предложил голосовать. Восемь мужчин проголосовали за то, что оставшиеся в живых получат все деньги. Роун и Би Эй присоединились к ним.
Дальше Уорд объяснил суть «Внутренних действий». Здание Фонда будет обслуживать персонал, который прибудет завтра. Здание, где они находятся сейчас, будет служить укрытием. Здесь будут только участники операции и специалисты Фонда, которые могут понадобиться. Здание Фонда остается официальным прикрытием. Вся подготовка к операции перемещается в заднее здание.
— Сколько человек прибудет завтра? — поинтересовался Гробовщик.
— Шестьдесят пять, — ответил Уорд.
— Они знают, чем мы занимаемся? — спросил Часовщик Ден, коротышка не более полутора метров ростом. На шее у него был шелковый голубой аскотский галстук, такого же цвета платок торчал из нагрудного кармана дорогого твидового пиджака. На нем были темные кашемировые брюки и замшевые туфли. Волосы его были совсем седые, а лицо круглое и красное.
«Ему бы еще бородку, — подумал Роун, — и вылитый Санта-Клаус».
— Приедут из разных организаций, но все из разведки. Они знают, что выполняют секретное задание, больше ничего.
— Но ведь все, кто будет работать в лабораториях и на спецучастках, догадаются, что происходит, — заметил Священник.
— Это правда, — согласился Уорд. — Но мы это предусмотрели. Во-первых, штат достаточно большой, каждый будет работать только на своем участке, и, во-вторых, им будет запрещено отлучаться поодиночке.
— Пока мы здесь, этого хватит, а когда начнется операция? — не успокаивался Священник.
— Они все добровольцы и согласились на карантин, пока мы не вернемся, или пока нас не поймают.
Подготовка должна была начаться со следующего утра. Роун провел день, принимая все поступающее оборудование и помогая Печатнику наладить сверхсовременный печатный цех. Они составляли список полученной из России разнообразной бумаги для паспортов, денег, официальных документов. Привезли даже русские чернила.
Вечером Ханис и Роун помогли Би Эй распаковать и составить опись пяти телевизионных камер, десяти телевизоров и еще очень многого оборудования для съемок и просмотра. Просматривая товарные чеки, Роун встретил чек на два грузовика прозрачного пластика, стоимостью в семьдесят пять тысяч долларов.
Было уже за полночь, когда Роун поднялся в свою комнату на пятом этаже. Он принял душ и уже было лег спать, как вдруг услышал стук в дверь. Он открыл дверь и открыл ее. Вошла Би Эй.
— Что-нибудь случилось? — спросил Роун.