Кремлевское письмо
Шрифт:
10
Фонд Тиллинджера
Роун и Би Эй поднялись по ступенькам здания Фонда Тиллинджера, позвонили и вошли.
— Вы, полагаю, доктор Невью? — произнес изнеженного вида мужчина с длинными волосами, сидевший за столом в стиле Людовика XIV. — А это кто? — он кивнул на девушку.
— Сюрприз, — ответил Роун.
— Отцы-основатели не любят сюрпризов. Здесь никто не любит сюрпризов.
Роун и Би Эй поднялись по мраморной лестнице на второй этаж и вошли в кабинет, красиво отделанный деревом. Уорд и Разбойник, разодетые в двубортные костюмы в полоску, в жилетках с цепочками
— Девушка? — Разбойника затрясло от возмущения. — Ты вернулся с девушкой?
— Она дочь Берри, он научил ее всему, — объяснил Роун, ставя машинку на пол.
— У тебя был приказ вернуться с Берри! — заорал Разбойник.
— У него ревматизм, руки уже не работают.
— А ты что, врач? — рявкнул Уорд.
— Ты привел сюда девушку? — Разбойник распалялся все больше.
— Она бесподобна. Она умеет все, я видел, — защищался Роун.
Разбойник побагровел от злости.
— Ты видел? Да что ты вообще видел в своей жизни? Деловой нашелся!
— Посмотрите ее в деле, — не сдавался Роун.
Разбойник, задыхаясь от ярости, повернулся к Уорду.
— Я тебе с самого начала говорил, выбор неудачный. Правильно в отчете сказано: «Безответственный». Вот и расплата за то, что выбрали лопоухого щенка. Я тебе сколько раз говорил, эти современные умники ни на что не способны!
— Ни на что не способны? — возмутился Роун. — Вам, конечно, по душе средние века. Насмотрелись третьесортных шпионских фильмов сороковых годов. Да я у вас здесь, кроме старья, ничего не видел, эта девушка — единственное исключение.
— Убери его отсюда, убери! — орал Разбойник.
— Подожди в соседней комнате, — приказал Уорд.
У самой двери Роун повернулся к Разбойнику.
— Посмотрите эту машинку. Работа девушки. Поинтересуйтесь, способны ли на что-нибудь подобное ваши помощники?
Роун прождал почти два часа, наконец появился Уорд.
— Ну что, Роун, доволен?
— Нет, зачем было такой шум поднимать?
— В присутствии девушки тем более, да?
— Это не важно.
— А что важно? На флоте бывало и хуже, так ведь? Ты-то в ответ прямо речь держал. А речи готовят заранее.
— Я видел руки Берри и видел, что может девушка. Решил рискнуть и привезти ее сюда. Вы посмотрели ее в деле?
— Посмотрели.
— Ну и как?
— Производит впечатление, но ты поставил нас в сложное положение, Невью. Теперь она знает, кто мы и где мы. И потом, ты же просто навязал ее нам. Поздравляю, ты действовал не только из благотворительных побуждений.
— Не болтай лишнего. Она меня не интересует.
— А я этого и не говорил. Я просто подумал, насколько тебя интересует работа на нас или против нас.
— Ты давай поосторожнее, а то попадешь во фрейдисты.
Роун не заметил движения Уорда, но ощутил удар железного кулака поддых. Боль отозвалась мгновенно во всем теле. Колени подогнулись, он осел и растянулся на полу. Уорд уселся в глубокое мягкое кресло и стал ждать. Он рассчитывал, что Роун очнется быстрее.
— Вставай, — приказал Уорд.
Роун неуверенно поднялся. Уорд достал из кармана складной нож и бросил его Роуну.
— Умники тоже когда-нибудь взрослеют. Говорят, ты на семнадцать лет моложе меня да еще задира. Я, конечно, всем этим дорогим восточным штучкам не обучался. А ты в них, судя по
Роун с отвращением покачал головой и швырнул нож на диван.
— Прямо как в дешевом детективе, — последнее, что успел сказать он. Уорд хотел ударить левой, но Роун увернулся и сам попытался достать его, но не успел. Уорд сбил его с ног сильным ударом в челюсть, а ребром другой руки ударил сзади по шее. Больше Роун ничего не помнил. Первый раз в жизни Чарльза Роуна избили до потери сознания. Когда он пришел в себя, Уорд сидел в том же кресле, разминая пальцы.
— Будешь готов — скажи.
Роун попытался подняться на одно колено. Со второй попытки это ему удалось.
— Думаю, теперь твоя очередь ответить на несколько вопросов, пока мы ждем матч-реванш.
— Ты заработал право спрашивать, — согласился Роун, осторожно опускаясь на диван.
— Что-то тебя гнетет, племянничек, но уж точно не Разбойник. Выкладывай начистоту.
Роуна прорвало.
— Это самая бестолковая и неподготовленная операция. В жизни такого не видел.
— И все?
— А что — мало? Одни участники чего стоят! Проститутка, Разбойник, Кукольник, который не знает, кого осматривать. А этот педик за столом у входа! Сплошь персонажи из комиксов.
— Ну да, поэтому ты сюда девчонку и привез. Хоть как-то исправить состав действующих лиц.
— Нет. Привез я ее потому, что она отлично работает, да и выбрать-то не из чего. Мне показалось, что у меня все же есть определенная свобода действий.
— А кто сказал, что нет?
— Создается впечатление, что в этой странной операции самое главное — экстравагантность, а не интеллект.
— Послушай, племянничек, не знаю, чему там тебя учили про разведку и шпионаж. Я университетов не кончал, но одно знаю точно — здесь нет никаких правил. В лучшем случае, получаешь то, чего меньше всего ждешь. Привыкаешь быть готовым к чему угодно. Твое личное мнение не имеет никакого значения. Здесь играют по другим правилам. Если тоскуешь по порядку, займись математикой. Там, куда мы едем, все вообще перевернуто с ног на голову.
— Я знаю, куда мы едем, не знаю — зачем.
— Придет время, узнаешь, поверь, не торопи события. Если хочешь работать с девушкой, лети вниз и начинай готовиться.
— Значит, вы берете ее?
— Возможно, она подойдет. Проверим.
11
Одиннадцать мужчин
Сегодняшний день был для Поткина не из лучших. Все началось еще до завтрака. В дверь настойчиво позвонили. Поткин ожидал телефонного звонка в кабинете на первом этаже своего дома в Нью-Йорке. Прислуга еще спала, поэтому он открыл дверь сам. Принесли большую коробку. Это был новый стереофонический проигрыватель, который он купил дочерям два дня назад. Вначале он был против этой покупки, скорее из-за воспитательных соображений, чем из идейных. Потом сдался, поискал в газетах предложения со скидками и, наконец, нашел дешевую распродажу в Бронксе, где проигрыватели шли за полцены. Когда он с дочерьми нашел этот магазин, оказалось, что в нем торговали работающими некондиционными проигрывателями малоизвестных фирм. Дочерей возмутила прижимистость отца, но на сей раз Поткин не сдавался — этот или никакой. Девочки со слезами согласились.