Край бокала

Гаскин Кэтрин

— Мистер Коннор, знаете, стал очень беспокойным, — добавила она. — Совсем как тогда...

— Не надо сплетничать, Энни, — оборвала ее старая леди.

Я удивилась, что она до сих пор не знает, что так разговаривать с прислугой уже не следует, если хочешь, чтобы тебе служили. Но Энни покорно ответила:

— Да, миледи. — Видимо, Тирели для кого-то существовали вполне реально.

Вечер шел своим чередом. Я спросила леди Мод, не нужно ли что-нибудь заштопать, но она пренебрежительно махнула рукой, сказав, что это всегда может сделать Энни (по салфеткам, которыми мы пользовались, я уже могла

судить о степени швейного «искусства» Энни). Мне было предложено читать вслух любимую статью леди Мод о Гималаях из старого номера «Нэшнл джиографикс». Описание заснеженных горных вершин, видимо, действовало на нее успокаивающе.

— Завтра мы начнем читать «Жизнь Мальборо» Черчилля, — объявила она, показав на книжные полки, уставленные томами Черчилля, начиная от рассказа об Англо-бурской войне и кончая эпохой Второй мировой войны. Я вдруг со страхом подумала, что могу стать пленницей в этом странном мирке прошлого.

Когда я уже принимала ванну, услышала в коридоре голос Коннора, который разговаривал с Сапфир.

Ложась спать на этот раз в комнате миссис О'Ши, я снова подумала об этой старой аристократке, живущей в воображаемом мире, которой нет дела до окружающей ее действительности. И, как до этого о себе, я подумала о том, в какой мере Коннор Шеридан стал невольником этого дома и этого мира.

И снова меня разбудили среди ночи, только на этот раз более грубо. Это была миссис О'Ши.

— Ради бога, проснитесь, мисс! Вставайте же! — повторяла она, тряся меня за плечо. — Надо срочно вызвать доктора Доннели!

— Что случилось? — спросила я, с трудом открывая глаза. Голова у меня болела, и я чувствовала себя как-то странно.

— Газ — вот что случилось. Газовая горелка в ванной была открыта, а пламя погасло, и бог знает что теперь сталось с моей пациенткой. Позвоните скорее доктору, надо вызвать «скорую помощь».

— Мора, Мора! Вы здесь? — послышался вдруг из спальни голос леди Мод.

— Это она, — сказала сиделка. — Слава богу, кажется, ничего страшного. Не теряйте времени, звоните доктору Доннели! А «скорая помощь», видимо, не нужна. — С этими словами она прошла в спальню и заговорила со своей пациенткой, как всегда, громко и внушительно.

Я надела шлепанцы, набросила халатик и побежала в кабинет Коннора. До доктора я дозвонилась сразу и объяснила ему ситуацию, насколько поняла ее сама.

— Я сейчас приеду, — ответил он.

«Где же, черт возьми, Коннор?» — подумала я раздраженно.

Коннор был уже в спальне леди Мод, где вокруг нее суетились миссис О'Ши и Энни. Окна спальни и ванной были открыты; в комнате действительно пахло газом, но не очень сильно. Коннор нагнулся и поднял какой-то предмет, лежавший у двери в ванную. Я разглядела, что это был резиновый банный коврик. Увидев меня, он бросил его на ванну (коврик обычно висел на ее бортике), но промахнулся (возможно, специально), и коврик шлепнулся на пол. Поверх пижамы он надел роскошный темно-синий халат. Возможно, это был подарок Лотти. И его слишком торжественный вид, и его нарочитая сдержанность — словно он был на официальном приеме — почему-то раздражали меня.

— Как это случилось? — спросила я сердито. — Я не оставляла огня открытым.

Никто не ответил

мне. Леди Мод была в удовлетворительном состоянии, потребовала чаю и ворчливо спросила, почему весь дом в два часа ночи собрался в ее комнате.

— Ничего бы не случилось, будь я здесь, — заговорила миссис О'Ши. — Какое счастье, что я решила уехать с похорон пораньше! Там все пошло наперекосяк. Попался какой-то священник, которого, видите ли, не устраивают поминки... Мой племянник Рори подвез меня сюда на машине. Как я теперь посмотрю в глаза доктору Доннели? Оставить здесь неопытную девчонку...

— Да помолчите, наконец, женщина! — прервала ее леди Мод. — Ничего не случилось. Я чувствую себя вполне хорошо. Прошу всех меня оставить. Энни, принесите же чаю!

— Вы бы чувствовали себя совсем не так хорошо, леди Мод, — возразил Коннор. — Я думаю. Мора не выключила огонь, когда кончила мыться. Конечно, он бы горел, пока есть газ, но проблема — в газовой трубе, видимо, там соединение плохо приварено. Произошла утечка, и, если бы прошло достаточно времени, вам бы сейчас было плохо.

— Да ее бы, может, уже вовсе не было. — Миссис О'Ши была слишком взволнованна, чтобы подбирать слова. — Я всегда сплю с открытой дверью и открываю дверь в эту комнату. Я бы различила запах газа! Но молодые спят крепко.

— Вот адская машина! — Леди Мод бросила сердитый взгляд в сторону ванной. — Это ведь вы установили колонку, Коннор! Сегодня же утром уберите ее — с ней недалеко до беды.

Он пожал плечами, словно не заметив осуждения в своей адрес.

— Лучше я пойду и перекрою доступ газа внизу, иначе утечку не остановить. Вы, возможно, случайно задели трубу ногой, Мора, или что-то вроде этого. Несчастный случай, конечно, но хорошо, что все пока обошлось.

С этими словами он спокойно ушел, оставив нас, четырех женщин, из которых трое считали меня виновной в преступной небрежности.

Но как бы я ни злилась сейчас, я все же не высказала Коннору всего, что думала. Я даже не зажигала газовую горелку, а дверь своей спальни открыла, как и учила меня миссис О'Ши. Мне очень хотелось знать, как мой банный коврик оказался у двери ванной, когда его поднял Коннор. Я хорошо помнила, что повесила его на стенку ванны. Значит, он давно лежал у входа, и миссис О'Ши, видимо, в спешке просто отпихнула его в сторону, не обратив на него внимания. Мне хотелось перед лицом старой леди обвинить Коннора, что это он сам закрыл мою дверь, ведущую в ванную, а коврик нарочно положил на пол так, чтобы он закрывал щель под моей дверью.

В таком случае газ мог распространяться только в одном направлении — в спальню леди Мод. Если бы прошло достаточно времени, она могла бы пережить новый приступ или даже задохнуться. А утром Коннор Шеридан убрал бы коврик и открыл мою дверь. Этот план нарушил неожиданный приезд миссис О'Ши.

И все же я ничего не сказала тогда. По опыту я знала, что, скажи я это сейчас, и уже утром мои слова будут известны всему Клонкату. Я помнила «заговор молчания» Коннора, Брендана и Прегера вокруг гибели Лотти. Обвинив кого-то в попытке убийства, я могла бы накликать беду, а промолчав, сохраняла внешние приличия, но это тоже ничем хорошим кончиться не могло. И все же я вступила в новый заговор молчания.