Край бокала
Шрифт:
— А мисс Мора? — Вопрос был обращен прямо ко мне.
— Меня не звали. Я только наблюдала.
— Сюда никого не звали, если на то пошло! Ну довольно, Энни, ступайте! Я сам закрою.
— Но, мистер Коннор, где же все эти прекрасные меха?
— Это не ваше дело! Вы уйдете отсюда или нет?
Энни и О'Ши поспешно ретировались. Уже из коридора до меня донеслась реплика сиделки: «Конечно, продали. У некоторых нет почтения к памяти усопших. Для них главное деньги».
Когда я попыталась выйти, Коннор схватил меня за руку.
— Простите, мне не следовало сюда приходить, — сказала я.
Он слегка ослабил
— Я рад, что вы все увидели, — произнес вдруг Коннор. — В этом вся Лотти, как она была — себялюбивая и тщеславная. Она очень любила собственное отражение.
Я невольно снова бросила взгляд на огромную, укрытую шелковым покрывалом кровать.
— Да, и это тоже, — продолжал он. — Лотти была великолепна в постели, но ее интересовало лишь удовлетворение собственных желаний.
— Я не хочу это слушать, — ответила я. — Меня это не касается.
— Возможно, потому, что это меня касается. А разве от других вы не слышали о Лотти — от Брендана, от Прегера? Думаете, я не знаю о вашей нынешней прогулке с Прегером, о поездке к мосту? Разве он не говорил с вами о Лотти? — Он потряс меня за плечо. — А Брендан разве вам о ней не рассказывал? Теперь вы знаете, что она собой представляла. И что я должен был делать? Вечно ее оплакивать?
Я вырвалась от него.
— Да оставьте вы все меня в покое! Я ничего не хочу знать о Лотти!
— Хотите, иначе бы вы сюда не пришли. И я сам хочу, чтобы вы узнали о ней — и кончено с этим. Теперь вы вполне можете забыть ее. Все, что касалось ее, осталось здесь, и с ней не связано никаких тайн!
Он сказал это с таким нажимом, что было ясно: сам-то он не может последовать своему совету.
— Но ведь ее трудно забыть, вашу Лотти, — заметила я.
Он молча дал мне возможность уйти.
Глава 8
Я услышала громкий, злой голос Коннора, доносившийся сверху. Ни меня, ни Энни, ни сиделки поблизости не было, а значит, его гнев не мог быть направлен против кого-то из нас. Оставалась леди Мод. Я вздрогнула, вспомнив, как недавно утром меня разбудили громкие и резкие голоса этих двоих и как потом с леди Мод случился приступ, и бросилась наверх. Теперь уже я не могла занять здесь позицию вежливого невмешательства. Сейчас уже можно было различить и слова Коннора:
— Что, мои права?! Да я заработал все права, пока надрывался здесь...
Я отворила дверь без стука. Оба тут же умолкли. Коннор, стоявший у кровати, казался воплощением ярости.
— Что еще? — спросил он.
Я осторожно закрыла за собой дверь, чтобы выиграть время.
— Не делайте этого. — Мой голос слегка дрожал, я по-настоящему испугалась. — Ведь и прошлый раз началось именно с этого, когда вы кричали друг на друга.
— Не ваша забота, Мора. Я сама справлюсь. — Только что голос леди Мод был резким и пронзительным, а сейчас перешел почти на шепот — силы снова оставили ее. Ясно было, что она сказала это механически, по привычке, хотя сейчас командовать была не в силах.
— Мне придется об этом побеспокоиться, — ответила я. — Нельзя же допустить, чтобы подобное повторилось снова. Пока я здесь, то отвечаю за все, что здесь происходит.
При этих словах во взгляде старой леди появилось вдруг выражение удовлетворения, как будто
— Леди Мод права, это не ваша забота, — сказал он. — Это чисто семейное дело.
Ответом ему был громкий шепот старой леди, который прозвучал более веско, чем крик:
— Моя внучка.
— Как вам угодно.
Коннор вдруг пожал плечами, отошел к окну и остановился перед ним, глядя в пустоту. Наступило тяжелое, продолжительное молчание. Оно было прервано появлением Энни, объявившей:
— Вот вы где, мисс Мора. А за вами приехал мистер Прегер.
При этих словах на лице старой леди отразилось беспокойство.
— Приехал за мной? Почему? — Я действительно была удивлена, услышав это.
— Он хочет свозить вас на стеклодельный завод, он так и сказал. — Чтобы успокоить старую леди, Энни поспешно добавила: — Он не войдет сюда. Он сидит в машине.
— Черт его побери! — Коннор снова вышел из себя. — Что он там о себе вообразил? Если мисс д'Арси захочет побывать на заводе, я сам могу ее туда отвезти! Чей это завод, в конце концов?
Тут раздался громкий и властный шепот старой леди:
— Это не ваш завод, Коннор, пока не ваш!
Еще до того, как я, взяв плащ, спустилась вниз, Коннор уехал на своей машине.
— Думаю, нам с вами надо бы совершить небольшую экскурсию, — сказал Отто Прегер, как бы не заметив отъезда Шеридана. — Я слышал, леди Мод выздоравливает. И ваше постоянное присутствие здесь уже не требуется. — Он заботливо усадил меня на заднее сиденье своего «мерседеса», словно я была его дочерью (тут, видимо, сказалось мое случайное сходство с Лотти). О'Киффи сел за руль, и мы отправились в путь.
Клонкат, через который мы проезжали, оказался чистым, приятным на вид городком, с тремя красивыми мостами через реку, вокруг устья которой стояли полукругом дома городских мастеров. За морем находились горы Уэльса, но отсюда их не было видно.
— Эти люди, — сказал Прегер, — познали великие бедствия — голод, смуты, господство иностранных правителей, но еще не пострадали от уродств нынешнего века. Это с ними еще будет — когда они станут процветать. И тогда исчезнут чистые реки, красная рыба, а вся форель вымрет. Но исчезнут не сейчас, я надеюсь. Знаете, на следующей неделе я собираюсь в Нью-Йорк. Поглядев на этот храм денег и материальных ценностей, я лучше понимаю, почему здесь поселился, и надеюсь, что все это еще долго сохранится. Я сделал это ради собственного блага, потому что буду любить все это до конца моей жизни. Ну что ж, поедемте на завод.
Стеклодельный завод Шериданов находился в Стеклянном квартале, на центральной площади которого стояло здание суда и следственной тюрьмы, построенное англичанами. Ради благовидности оно было выстроено в античном стиле, как греческий храм. Одна из улиц выходила прямо к небольшому порту в устье реки.
— Шериданы, — пояснил Прегер, — поселились здесь, чтобы быть поближе к английским портам для торговли своим стеклом.
Через деревянные ворота с вывеской «СТЕКЛО ШЕРИДАНОВ» мы въехали во двор, где стояли два старинных двухэтажных здания. Машина остановилась у нового дома из стали и стекла. Над одним входом я увидела вывеску «Музей», над другим — «Контора».