Край бокала
Шрифт:
Энни не решилась сообщить обо всем Коннору Шеридану, но она боялась, что Лотти так и не узнала про мост. Она позвонила в замок Тирелей, в Северную сторожку. Однако ответил ей не Брендан, а кто-то другой.
«Это звонят из Мирмаунта? — спросил чей-то голос. — Тогда скажите мистеру Шеридану, чтобы приезжал срочно. Машина миссис Шеридан в реке, а ее мы не можем найти».
Энни побежала в спальню Лотти, но Коннора она там не застала. Ей пришло в голову, что он, должно быть, поехал вслед за ней, но все же она на всякий случай постучалась в его комнату. Коннор Шеридан был там и спокойно сидел в кресле. Энни сообщила ему, что случилось с машиной, но он будто ничего не слышал.
— Тогда я подошла к мистеру Коннору и стала трясти его за плечо, —
— Когда Энни пыталась дозвониться до меня, я сам звонил в замок, — пояснил Брендан, повернувшись ко мне. — А когда закончил разговор, услышал грохот...
Энни начала громко плакать. Прегер успокоил ее.
— Спасибо вам, Энни, — сказал он. — Вы смелая женщина, и вы честно исполнили свой долг. Вам не в чем себя упрекнуть. У леди Мод хорошие слуги. Теперь, пожалуйста, подождите за дверью.
Энни поклонилась ему, сказав: «Благодарю вас, сэр», и вышла.
— Ну вот, мы снова выслушали эту проклятую историю, — заговорил Коннор первым. — А что она доказывает? Ничего. И тем более не доказывает, что я имею какое-то отношение к событиям этой ночи.
— Мы и не пытались ничего доказать, — пожал плечами Прегер. — Но теперь здесь Мора, у которой есть свое мнение о случившемся. Она теперь волей-неволей вошла в нашу жизнь и наши дела, и ей следует знать, что же случилось в ту ночь, когда погибла Лотти.
— И вы допустили, чтобы Лотти уехала! — воскликнула я, повернувшись к Коннору.
— Да с чего вы все взяли, что это я допустил, чтобы она уехала? До тех пор, пока Энни не сказала мне, что случилось несчастье, я ничего и не знал про мост. Вы все словно нарочно забываете слова Энни, что у входа в комнату Лотти стояла леди Мод. А меня в это время там не было. Я ушел к себе, потому что знал: Лотти все равно не удержишь, и, кроме того, мне было тошно после той сцены, которая произошла между нами. Но почему вы заключили, что виноват в случившемся я, а не леди Мод?
— Лотти бравировала перед вами своей неверностью и оскорбляла вас и все, что для вас дорого, — ответил Прегер.
— Мистер Прегер, разве в наши дни кто-нибудь совершает убийство из-за неверности? Я знал, что потерял Лотти... И дело тут было даже не в Брендане. Он тем более не мог удержать ее рядом с собой. Я потерял ее, и убийство не имело никакого смысла.
— Видите ли, — тяжело вздохнул Прегер, — я не собираюсь копаться во всем этом снова. Но нельзя допустить, чтобы Мора знала только одну сторону дела. Здесь были замешаны деньги, а они — сила, способная изменить многое. Лотти была моим единственным ребенком, а я богатый человек. Вы теряли не только жену, но и шанс получить состояние...
— А раз так, — возразил Коннор, — то зачем мне было убивать курицу, несущую золотые яйца? Я не дурак, мистер Прегер, и не становлюсь им, даже когда зол и задет, как было в том случае.
— Потому, — заявил Прегер в ответ, — что тогда вы еще не знали, что у Лотти не было собственных денег. Если бы она просто развелась с вами, у вас не было бы оснований претендовать на имущество. Но в качестве наследника богатой, как вы думали, женщины вы имели бы большие шансы.
— Мистер Прегер. — Коннор помолчал, выждав эффектную паузу. — Я действительно люблю деньги. Мне нужны деньги, чтобы наш стеклодельный завод что-то собой представлял. И я человек честолюбивый в такой степени, какую вам и представить трудно. Но я люблю деньги не настолько сильно, чтобы убивать из-за них. И, как я уже говорил Море, существует большое расстояние между желанием и деянием.
Этот человек очень хорошо умел подавать полуправду. При всем моем к нему недоверии даже я чуть было не
— Но если не вы виноваты, то почему леди Мод? — спросила я. — Зачем ей желать смерти Лотти?
— Вы ведь, кажется, теперь и сами узнали леди Мод, — ответил Коннор. — И вам нетрудно понять, как она воспринимала то обстоятельство, что Лотти жила в ее доме. Часто случалось, что она наталкивалась на сопротивление и противодействие с ее стороны, а этого леди Мод не терпела. Да, здесь все начало вертеться вокруг Лотти, и деньги, — тут он насмешливо поглядел на Прегера, — тоже были ее. Управление домом ускользало от леди Мод, и она не могла вынести подобных вещей. Уже когда Лотти жила здесь, леди Мод продолжала посещать аукционы и покупала дорогую мебель и дорогостоящие безделушки. Счета за все это приходили в контору завода, и мне приходилось их оплачивать. Таким образом леди Мод, видимо, самоутверждалась и дразнила нас с Лотти. Представьте, как злилась Лотти, когда к нам в дом привозили очередной гарнитур или когда старая леди грозилась скорее продать ферму, чем допустить, что Лотти будет пасти здесь своих лошадей. Нередко в доме возникали ссоры. Лотти частенько заявляла, что от ее денег зависит будущее дома и завода и что не секрет, на чьи деньги куплен семейный замок Тирелей. Многие приходили тогда за указаниями к Лотти, а не к леди Мод. Лотти для нее была словно заноза в боку. Даже преданная Энни, к неудовольствию леди Мод, стала все чаще говорить о Лотти и ссылаться на нее...
— Из-за этого не убивают, — перебил Прегер.
— А по-вашему, убивают только из-за денег, мистер Прегер? Ну, так я вам скажу, что леди Мод, так же как и я, не знала действительного финансового положения Лотти. А что если она видела будущее Мирмаунта без Лотти, но зато с деньгами Прегера? Может быть, в ее больном мозгу родилась идея, что с этими деньгами она сможет вернуть замок. Да вы сами, мистер Прегер, хорошо знаете, что она одержима манией величия. Брендан говорил, что в ту ночь я ничего не совершил, но допустил, чтобы это совершилось. Почему то же самое не сказать о леди Мод?
— А ей этот вопрос кто-нибудь задавал? — спросила я. При всей убедительности слов Коннора я не избавилась от моих сомнений.
— Э, леди Мод! — Прегер махнул рукой. — Если она не захочет, от нее ничего не добьешься... После гибели Лотти я сидел в этой комнате и задавал всем эти вопросы, в том числе и ей. Но она считает, что обычные законы и правила — не для нее. Она не хотела отвечать мне — не заставлять же ее отвечать на вопросы следователя, судьи. Один из этих двоих людей — виновник гибели Лотти — может быть, сознательно не предупредил ее об опасности, а может быть, невольно, потому что она слишком поспешно уехала. Я очень сомневаюсь, что правосудие дало бы мне более четкий ответ на эти вопросы, чем я мог получить сам. Поэтому тогда мы все предпочли молчание. С тех пор, пожалуй, ничего не изменилось — только теперь во все это вовлечены и вы. Я знаю, — обратился ко мне Прегер, — вы ни о чем не просили. Но кто просит, чтобы, то или иное событие случалось в жизни? Не так уж часто у нас бывает возможность выбора. Но что нового узнали мы сегодня? Остались те же вопросы, те же сомнения. Мора подозревает Коннора в покушении на жизнь старой леди, и все, что мы в состоянии для нее сделать, — предупредить: берегитесь, он может совершить покушение еще на одну жизнь...
В это время дверь отворилась, и Прегер, единственный, кто сидел лицом к двери, встал и воскликнул:
— Леди Мод!
Она появилась на пороге внезапно, опираясь на трость, высокая, худая, с изможденным лицом. И все же в ее облике было что-то внушительное. Рядом стояла Энни, которая растерянно, не без испуга поглядела на Прегера и заговорила первой:
— Простите, мистер Прегер! Разве ее милость не посылала Бриджит, чтобы узнать, кто сюда приехал так рано? Она спросила меня, но поскольку я была совсем расстроена...