Край бокала
Шрифт:
Между тем заводской двор заполнила толпа мастеров и их помощников, которые оживленно переговаривались между собой. Я с удивлением обнаружила, что мне почему-то приятно находиться среди них, как если бы я принадлежала к их миру. И тут я, к своему удовольствию, увидела у выхода знакомую высокую фигуру.
— Брендан! — воскликнула я прежде, чем осознала, что рядом со мной Коннор.
— Вот вы где! — ответил он. — А ведь я знал, что вы будете на заводе. Ну, как ваши дела? Как леди Мод?
— Дела идут хорошо, а она выздоравливает.
Теперь Брендан
— Я закончил кое-какие дела и кое с кем здесь попрощался. Поскольку это уже во второй раз, некоторые шутят, что это «прощание примадонны».
— Уезжаешь? — спросил Коннор.
— Да, снова. Завтра. Мне еще нужно вывезти кое-какие свои вещи.
Видимо, эти двое теперь могли общаться только через третье лицо. Коннор молчал — не попрощался, не пожелал удачи. Да и зачем было ему желать удачи Брендану? С той ночи, когда погибла Лотти, между ними не было сказано ни единого доброго слова.
Мне стало горько. Он уезжает, и мы, скорее всего, больше не увидимся. Мне захотелось, чтобы Брендан каким-то образом задержался подольше.
— Я должна вам вернуть ваш чек, — вырвалось вдруг у меня.
— Это была часть платы за чашу.
— Но она остается у меня. Я не уезжаю. — Впервые я была почему-то уверена в этом.
— Это ваше дело, — ответил он. — Вы можете переменить решение. Будем считать, что я купил ее и подарил вам.
— Хорошо тем, кто может позволить себе такие жесты, — заметил Коннор не без насмешки.
— Я думал, ты знаешь, — ответил Брендан, — что порой именно те, кто меньше других может позволить себе экстравагантные жесты, чаще других получают такую возможность. — Потом он повернулся ко мне и добавил: — Итак, я говорю «до свидания и счастливой дороги», — это на тот случай, если вы поедете назад.
С этими словами он направился к площади. Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся за углом.
— Ну что ж, надеюсь никогда его больше не увидеть, — заявил Коннор, беря меня под руку.
Я снова загрустила. Мы шли той же дорогой, по которой ушел Брендан. Ноги мои вдруг отяжелели, и в конце пути — расстояние было около мили — я была благодарна Коннору, что он поддерживал меня под руку.
Единственным местом, где в Клонкате можно было прилично поесть, как сказал Коннор, была обеденная зала в гостинице «Четыре царства». Тот же Коннор сообщил, что прежде гостиница называлась «Оружие Тирелей», но «была поспешно переименована после нашего славного восстания».
— Вы это так говорите, точно сами не верите в славное восстание, — заметила я.
— Я верю только в прагматические решения, — ответил он.
Сначала мы прошли в бар, где сидели местные завсегдатаи — зажиточные фермеры, городские профессионалы, те, кто, по их собственным словам, играл на скачках. Коннор представил меня обществу как «свою кузину», намеренно преувеличив степень родства. Для людей его возраста, знавших семейную историю леди Мод, я была дочерью Бланш, которая сначала вышла за лучшего жениха в Ирландии, а потом — за никому
Коннор, не отвечая, снял его руку со своего плеча, взял меня под руку и предложил пойти пообедать.
Прежде чем выйти из бара в обеденную залу, я оглянулась и увидела в углу Брендана Кэролла, который сидел в компании двух мужчин. Заметив меня, он мрачно поднял свой стакан в знак приветствия. Я поняла, что он давно здесь, и ожидал моего прихода сюда. Ему, скорее всего, хотелось посмотреть, как я «впишусь» в здешнее общество. Я вспомнила сказанные им слова: «Если вы вернетесь» — и поняла, что он знал, о чем говорил.
Во время обеда мы с Коннором Шериданом почти не говорили, больше отвечали на обращенные к нам реплики соседей по зале. Кое-что изменилось после нашего утреннего столкновения в спальне старой леди. Тогда он попытался оттереть меня, и это привело к неожиданному союзу между мной и леди Мод. Прегеру же Коннор хотел показать, что я — своя. Все это очень утомило меня, и я была благодарна в душе тем, кто своими вопросами нарушал наше молчаливое общение.
После обеда он проводил меня в вестибюль гостиницы и сказал:
— Если хотите, можете подождать меня здесь. Я пригоню машину с завода и отвезу вас домой.
Глядя Коннору вслед, я подумала: случайно ли он оговорился или именно хотел сказать: «Я отвезу вас домой».
К моему удивлению, Коннор Шеридан вел машину спокойно и осторожно. Я почему-то думала, что он, как и Лотти, любит быструю езду. Спиртное, выпитое перед обедом, оказало свое действие — меня клонило в сон, и в то же время появилось чувство уверенности, и мои проблемы казались уже не очень сложными и вполне разрешимыми. Я почему-то не сомневалась, что и с Бренданом мы еще увидимся. Когда Коннор притормозил машину у Южной сторожки замка Тирелей, я спросила:
— Мы собрались в гости к мистеру Прегеру?
— Надеюсь, что нет, — ответил он, помахав рукой в знак приветствия женщине, которая вышла из домика навстречу машине. Та приветливо улыбнулась ему. Видимо, при всей разнице между ним и Прегером Коннор был своим человеком на земле Прегера.
— Тогда зачем мы сюда приехали?
— Потерпите, узнаете.
— Вы сами не из терпеливых, — заметила я без всякого раздражения, скорее в шутку.
У озера Коннор свернул на проселочную дорогу, которая шла вдоль берега, и остановился около старого, полуразрушенного строения. Мы вышли из машины.