КРАУЛЕР
Шрифт:
Сверху на настиле валялись десятки гильз. Судя по шквальной стрельбе, звучавшей не так давно, его друг увел за собой большую часть солдат с базы, но медлить все равно нельзя. Осмотревшись, Кравцов понял, что Антон забрал автомат патрульного. Это все усложняло. Спрятав нож за пояс, обходчик обыскал парня. К счастью, другое оружие было на месте. Из металлических ножен Кравцов извлек штык-нож. На службе он держал такое, когда был дневальным. Паршивая вещица, как по качеству стали, так и по форме. Все же два лезвия лучше, чем одно. Метать ножи он умел мастерски.
Выключив фонарик, Кравцов бесшумно последовал за Антоном.
***
Навалившись одновременно, Костя и Дима подкатили к двери деревянную катушку с композитными шлангами. Пока Костя искал, чем бы еще подпереть дверь, Дима настороженно прислушался. Снаружи творилось что-то странное. Генератор вновь загудел и лампочки под потолком стали потрескивать, но не это привлекло его внимание. Сквозь шум Дима услышал какой-то шорох. Так шелестит грязная материя, когда соприкасается с шершавой стеной.
– Тащи сюда эту палку, живо! – выкрикнул Дима, налегая на катушку.
Он кивнул на лежащий неподалеку домкрат от гидравлической тележки. Все равно Костя не понял бы, о чем речь. Паренек кинулся поднимать ржавый рычаг с двойной рукоятью. Последовал мощный удар. От неожиданности Дима едва не упал. Катушка покачнулась, словно в дверь врезалась машина. Дима навалился на нее всем телом, пока паренек тащил массивный металлический брус. Вместе они смогли заблокировать дверь, подперев ее тяжелым рычагом.
Это на какое-то время должно было задержать убийцу. Слишком быстро он миновал запертую дверь возле шахты лифта. Не было ни шума, ни треска. Вполне возможно вскрыл замок отмычкой.
С дверного косяка посыпалась побелка. Затрещали петли. Человек бросался на дверь всем телом, не переставая молотить по ней руками и ногами. Дима пытался удержать катушку, с испугом наблюдая, как домкрат начинает медленно сползать вниз. Его переполняли злоба и отчаяние. Они прошли по земле и под землей, сидели в клетках, тонули в грязном сифоне, их чуть не съела стая гигантских крыс, на них охотились и пытались убить много раз. И все это ради того, чтобы в двух шагах от поверхности им отрезали головы? Неужели всю свою короткую жизнь они бессознательно шли к этой замусоренной яме, а эта яма ждала их.
– И что нам теперь делать? – застонал Костя, беспомощно ломая руки.
– Надеюсь, наверху его услышат раньше, чем он доберется до нас.
– А если нет?
Дима оглянулся. Паренек едва держался на ногах. Лицо его было вымазано грязью. На руках царапины. Потерявшая цвет рубашка мешком висела на скошенных плечах. Тонкие спортивные штанишки изорваны до дыр. Даже бомжи на вокзалах и те выглядят приличнее.
Что еще он мог для него сделать? Дима чувствовал ответственность за жизнь товарища. Костя был прав. Они очутились здесь по его вине, а он, вместо того чтобы поддержать друга, дважды бросил его на верную смерть. Друзья так не поступают. Но третьего раза не будет. Здесь и сейчас
– Мы поступим так, – шепотом объяснил Дима. – Сейчас ты спрячешься за этими катушками. Я постараюсь увести его от двери. Как только я это сделаю, беги что есть сил наверх. Там будут люди. Они тебя защитят.
– А как же ты?
– Что мне терять, кроме…
– Кроме диплома ПТУ и снаряжения, – неожиданно резко закончил Костя. – Последнее ты уже потерял.
– По-твоему, есть другой выход?
– Застрели его. Когда он ворвется.
– Я так и собираюсь сделать, но без тебя. Ты спрячешься, а когда я начну стрелять, убежишь.
– Я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня, – вымолвил паренек, не двигаясь с места.
Костя в недоумении посмотрел сначала на дверь, потом на товарища. Дима закусил губу. Спрятаться и ждать – что может быть проще? Дима пробежал взглядом по ржавым стенам. Склад был забит кусками металлолома. Вокруг не было ничего пригодного для спасения. Они были заперты в зловонной помойке. Еще минута и дверь слетит с петель. Это все, что он мог для него сделать, но Костя отказывался принять даже такую помощь.
Попытаться застрелить убийцу он всегда успеет. Что еще он мог предпринять? Заманить выродка к баллонам и выстрелить по всем сразу? Его так долго травили, пугали и мучили, что страх перед смертью давно угас. Дима почувствовал, что он действительно смог бы это сделать; устроить взрыв, который убьет их обоих. Вот только неизвестно, есть ли в баллонах газ, какой толщины оболочка, какого калибра пули и хватит ли ему времени? Только в кино они эффектно взрываются от первого выстрела. В жизни эти штуки куда прочнее. Если уж стрелять, то сразу в вентиль ближе к горловине.
Удерживая дверь, он случайно зацепил рукой какой-то предмет. В нагрудном кармане лежал последний фальшфейер. Взгляд его коснулся катушки с металлорукавами и баллонов с газом.
– Костян, самоубийство отменяется! – воскликнул Дима, отступив от катушки, и на ходу принялся снимать комбинезон. – Есть план!
Дверь содрогнулась от мощного удара. Убийца бросился на нее плечом, стукнул ногой, врезался всем телом. Постепенно вмятина в листе металла увеличилась. Удары не смолкали. С каждым новым яростным броском конец домкрата царапал кафель, оставляя в нем глубокую борозду. Наконец железный брус с грохотом упал. Катушка съехала в сторону. Дверь медленно распахнулась внутрь. На пороге застыл темный силуэт.
В руке убийца держал вогнутый нож. Голова в капюшоне лениво поворачивалась. Костя сидел в темноте за стойкой с баллонами, стараясь не смотреть на маньяка. Преследователь был невероятно проницателен и мог уловить его взгляд. Он прекрасно видел и слышал в темноте и Бог знает, на что еще был способен. Сейчас взгляд его был обращен на фонарик, лежащий в глубине склада за аварийным щитом. Золотистый луч освещал ржавый кафель и кучи металлической стружки. Мягкой поступью он прокрался туда и отбросил щит.