КРАУЛЕР

Цепляев Андрей

Оставаться внутри до следующего перепада напряжения – все равно что ждать ядерного взрыва в холодильнике. Новый сбой в системе мог привести к разблокировке тормозов кабины, спровоцировав ее падение в шахту, либо запечатать их до прибытия маньяка.

Сунув пистолет за пояс, Дима передал фонарик Косте и стал вручную раздвигать двери. Оставалось только молить Бога, чтобы кабина не застряла между этажами. Вместе им удалось развести двери на полметра. Посветив фонариком вверх, Дима увидел узкую щель. Встав Косте на спину он раздвинул внешние двери и помог пареньку подняться. Сразу выбраться во тьму Костя побоялся, тем более что удары наверху стихли. В такой позе между кабиной и этажом он стал осматривать коридор.

– Тебе удобно?

Живее, самоубийца! – закричал Дима, распрямив спину.

Напряжение могли дать в любую секунду. Дима впервые сталкивался с подобным. Складывалось впечатление, что генератор пытался запустить себя сам, но всякий раз ему то ли мощности не хватало, то ли управляющий им дистанционно компьютер получал питание из общей сети, вследствие чего сам постоянно перезагружался.

Очутившись наверху, Костя помог Диме выбраться из кабины. Забранная в решетчатый каркас лампочка над лифтом вспыхнула. Двери с грохотом захлопнулись, едва не прищемив ему ногу. Кабина осталась на месте. Несколько люминесцентных трубок на стенах осветили темный коридор. Судя по слою грязи и пыли на полу, сюда много лет никто не спускался. На стене у шахты была выведена желтой краской цифра десять.

Преодолев коридор, они попали в широкое запыленное помещение. Здесь во множестве стояли фрезерные, сверлильные, расточные и другие станки. Под потолком мигали аварийные лампочки, окрашивая потемневшие короба древних машин в кровавый цвет. Снизу база напоминала скорее могильник старой техники, нежели секретный военный объект. Усатый мужик попросту пускал им пыль в глаза и Дима это сразу понял.

Осмотрев помещение, они нашли два боковых коридора. Один уводил за поворот, второй упирался в длинную решетчатую дверь, за которой располагалась шахта грузового лифта. Дима повел товарища прямо, туда, где темнела крепкая железная дверь. Металлическая преграда показалась ему вполне надежной. Пропустив Костю внутрь, Дима затворил дверь и прислушался.

Ничего. Ни звука со стороны лестницы. Генератор снова стал барахлить. Дима внезапно ощутил слабость. От мерцания лампочек у него разболелась голова. Ушибы и ссадины ныли. Рези в животе и тошнота усилились. Костя чувствовал себя не лучше. Если так и дальше будет продолжаться, преследователю не придется даже бегать за ними. Он найдет их на полу без движения.

Дима осмотрел свалку, в которой они оказались. Кафельная плитка на стенах была рыжей от ржавчины. В тусклом свете затухающих лампочек Дима успел рассмотреть толстые трубы, тянувшиеся из пола в потолок и нагромождения железного мусора. Встряхнув садящийся фонарик, он стал водить лучом по сторонам. Высоко над головой были две аварийные лампочки, забранные в металлические решетки. Даже при нормальном освещении здесь был темно. Под ногами валялись детали от станков. Кучи металлолома грудились у стен. По бокам на спаянных каркасах, словно ряды кубинских сигар, лежали газовые баллоны. Чуть поодаль стояли десятки желтых щитов с содержательными надписями вроде: «Стоп», «Высокое напряжение», «Путевые работы», «Проход закрыт». Пахло соляркой и железом. В воздухе витал мерзкий запах мастерской, отдававший свежеиспеченным овсяным печеньем, так знакомый Диме. Никуда они отсюда уже не денутся. Придется дожидаться помощи здесь.

Дима шепнул Косте, чтобы тот помог ему подпереть дверь чем-нибудь тяжелым.

***

Как только Антон покинул пещеру, Кравцов сразу последовал за ним. В руке у него был алюминиевый фонарик. Этот недоумок был уверен, что без света он тут погибнет. Двенадцать лет каменный лабиринт был ему домом. Многие тоннели расширял он сам, знал в них каждую трещину и мог проползти там с закрытыми глазами. В больших пещерах они даже оставляли тайники, где в непроницаемых пакетах хранились фонарики, батарейки, аптечки, веревочные лестницы и прочие необходимые предметы. В одном из таких тайников он и взял фонарик. Здесь

они не могли потерпеть поражение, и всегда были на шаг впереди незваных гостей.

До этого Кравцов наблюдал за Антоном из тоннеля в противоположном конце пещеры, откуда был виден только луч его фонарика. Лейтенант долго сидел на террасе, как он поначалу и предполагал, но потом вдруг стал сползать по отвесной стене. Оказалось, что с уступа уже кто-то спускался до него. Между камнями был закреплен трос. Наверное, в пещерах были и другие люди, хотя ему об этом почему-то не сказали. В любом случае, далеко эти гости не смогли бы уйти.

Кравцов в этом убедился, поднявшись по лестнице наверх. В луже крови там лежало обезглавленное тело какого-то накаченного борова. На альпиниста он не был похож. Скорее на идиота, раз сунулся сюда. Подобрав ржавый нож, Кравцов пнул лысую голову и направился в тоннель. Он хотел догнать лейтенанта раньше, чем тот доберется до базы военных, но не знал, как это сделать. Парень был вооружен. Оставалось только надеяться, что охотник уже настиг жертву и избавил ее от отростка, в котором содержались драгоценные мозги.

Пробегая по настилам, Кравцов, наконец, принял решение, пожалуй, самое важное в его жизни. Ему уже давно предлагали поселиться внизу, тем более что он стал меняться, и на поверхности эти изменения скрывать стало все труднее. Столько лет он упирался и в итоге смириться с добровольным заключением в подземной тюрьме. Во всем были плюсы и минусы. С одной стороны, ужасно вылезать по ночам, убивать невиновных людей, бояться солнечных лучей и до конца дней глотать чертову слизь, а другой – он получал абсолютную свободу, долголетие, физическую силу, возможность делать все, что заблагорассудится и, конечно, мстить таким как Антон и Гнат. Еще в качестве бонуса можно было порешить нескольких стукачей из своей бригады. Словом, жизнь ночного хищника была полна приключений.

Кому-то вроде чистюли лейтенанта могло показаться, что он чересчур жесток. На самом деле Кравцов осуждал любое насилие, но только до тех пор, пока ему не давали повода. К сожалению, такую жизненную позицию поддерживали далеко не все. В этом весь человек, особенно те ничтожества, которых он встречал по ночам. Вместо того чтобы пройти мимо обязательно скажут какую-нибудь гадость о его внешности, будут насмехаться, а то и вовсе попытаются изувечить. Кравцов считал, что люди должны жить в мире и не лезть в дела друг друга, пока их самих не попросят. Те же, кто пытался ему навредить заслуживали смерти.

Увидев вдалеке фигуру лейтенанта, обходчик выключил фонарик и затаился. Антон только что вышел из задела и зачем-то уселся на корточки посреди тоннеля. Фонарик лежал в стороне, освещая силуэт парня. Кравцов плюнул. Жаль, что у него нет с собой пистолета. Хотя, на такого даже пули жалко. Разве что штыком колоть как свинью.

Наконец Антон поднял что-то с пола и зашагал дальше. Кравцов трусцой пробежался до задела и застыл над новым трупом. Это был патрульный. Слишком много покойников за одну ночь. После такой кровавой бани путь на поверхность для него точно закрыт. В следственном отделе работают люди повнимательнее Алексеева и Гончарова. Если бы они досконально изучили пленку с камер наблюдения, то всем все стало бы ясно. Пусть уж лучше думают, что он пропал без вести как пятеро обходчиков до него. В какой-то момент Кравцову даже показалось, что вся эта резня была задумана с одной целью – заставить его остаться в пещерах.

Осмотрев тело, он отрицательно покачал головой. Зачем было его убивать? Разумеется, солдат был вооружен и представлял угрозу, а обитатель пещер не славился снисходительностью даже к детям, и все-таки всякое действие должно быть оправданным. Жестоко просто лишить жизни постороннего человека без видимых на то причин. На это нет прав даже у Бога. Кравцов пожал плечами. Сделанного не воротишь. Кто он такой, чтобы осуждать другого? Каждый на том свете ответит перед Господом за собственные грехи.