КРАУЛЕР
Шрифт:
С этого момента коридор потянулся вниз. Дима в полной растерянности шагал вперед, поднимая фонарик все выше. Впереди над зеленоватой поверхностью густился мрак. С потолка бледными макаронинами свисали множественные наросты. Дима пытался держаться за стены, но руки все время соскальзывали. Еще немного и придется плыть.
– Мы утонем, – всхлипнул Василий, перебрасывая сумку на другое плечо. – Тут так глубоко. Нужно повернуть и все обдумать.
– Если вернемся сейчас, дойти до конца не хватит смелости.
– По-твоему, лучше утонуть?
– Ты тонешь?
– Нет… пока…
– Тогда помалкивай.
Дима знал,
С конца цепочки раздался всплеск и фырканье. Дима и Василий оглянулись. Костя барахтался в воде, выплевывая склизкую корку.
– Я не могу дальше идти… – пожаловался паренек, хватаясь за стены.
– Чувствую, как дно поднимается, – откликнулся Дима, заметив искру надежды, вспыхнувшую в глазах паренька.
– Правда?
– Нет. Стало еще глубже, – прорычал верзила.
– Я поворачиваю назад, – раздался возмущенный голосок.
– Нет. Костя, подумай, что скажет твоя мама. Она будет жать тебя дома. Если отступишь сейчас, родители купят гроб и зароют его пустым в память о пропавшем сыне.
– Да ты поэт, мать твою, – с полным ртом воды ухитрился пробулькать Василий, из последних сил удерживая на плече сумку.
– Поэт стихи сочиняет.
– Вы меня вообще слышите? – во всю глотку завопил Костя, прилипая щекой к стене. – Я не достаю ногами дна! Я не могу идти!
Хватаясь руками за потолок и стены, шаг за шагом они пробирались вперед, теряя днище. Теперь ноги действительно свободно болтались под водой. Зловонная водица подбиралась к губам. Дима срывал ногтями пласты мха и уже готов был нырнуть, как вдруг подошва кроссовки коснулась твердого предмета, и это был не камень. Дно коридора потянулось вверх. Стены раздвинулись. Свод опустился. Вверх уводил ровный узкий проход, испещренный паутиной глубоких трещин.
Им опять повезло. Последнее время это случалось бессовестно часто. Все его тело было покрыто синяками и ранами, его мутило от грязной воды в желудке, кости ломило от холода, но он был жив. Прошел весь путь от начала до конца. Не сложил голову на полку в пещере за водопадом. Не дал сломать себе позвоночник. Не утонул и не задохнулся в тесных тоннелях. Он был жив, потому что не сдавался.
– Так прав я был или нет? – спросил Дима. – Мы выбрались, а впереди нас ждет выход, теплая постель и вкусная еда.
– Да. Ты был прав, – виновато буркнул Василий, толкая сумку.
Не похоже чтобы он сильно обрадовался. Во всяком случае, эта крошечная победа не подняла ему настроение. Костя тоже приуныл. Сифон остался позади, но каждый понимал, что до поверхности по-прежнему было далеко.
Все еще пытаясь рассчитать глубину между выходом и пещерой с водопадом и время похищения, Дима не сразу ощутил прикосновение. По руке как будто что-то проползло. Он не обратил на это внимание и как ни в чем
– Эта дрянь кусается! – взревел Василий, пытаясь перелезть через него.
Костя дико завизжал, навалившись следом. Вдвоем они едва не подмяли его под себя.
– Быстрее ползите отсюда! – скомандовал Дима, смахивая с шеи ядовитое насекомое.
Тоннель наполнился скрипящими звуками. Проползая по шуршащему полотну, Дима слышал, как жилистые тельца протискиваются сквозь трещины в стенах, как по песку щелкают тысячи ножек. Вскоре тоннель превратился в сплошной инсектарий. Насекомые двигались сплошным потоком. Из больших трещин выползали самые старые особи. Длинной с ужа, с острыми ножками и длинными усиками, они протискивали сквозь разломы волосатые тельца, каждый сегмент которых пульсировал протеином.
Щелкая ножом по камню, Василий тщетно пытался отогнать агрессивных насекомых. На смену разрубленным тварям приползали другие. На коже, в волосах, на шее, под комбинезоном, – повсюду ощущался противный зуд. Гады забирались даже под рубашку. Одна крошечная многоножка заползла Диме в пупок. Костя в истерике бился всем телом о стены, стряхивая кипучую массу, но больше всех досталось Василию. Сплевывая маячащее у лица насекомое, верзила нос к носу встретился с царицей многоножек – волосатой змеей толщиной с руку. Тварь высунула из разлома голову и, прежде чем тот успел что-то предпринять, запустила ему в рот оба усика. Василий подавился. Разжав передние ногочелюсти, чудовище приготовилось к нападению. Послышался треск и гулкий хлопок. Верзила размозжил безобразную голову насекомого о камни, попутно разбив второй фонарик.
Многоножки ползли за ними до конца тоннеля; кусали и щекотали до тех пор, пока они не оставили их владения. Под сводом новой пещеры, безжалостно передавив всех наездников и преследователей, они забили лаз камнями и укрылись между валунами. Дима выключил фонарик. Наступила тишина, а с ней и долгожданный покой.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ – «МЕТРО-2»
Дождусь ли я спокойных дней,
Когда над горестью моей
Промчатся многие года?
Он каркнул: – Больше никогда!
Эдгар По, «Ворон»
Утреннее солнце освещало бетонный мост над железной дорогой и серые многоэтажки, с трех сторон обступившие перекресток на улице Шоссе Энтузиастов. Желтое такси с помятым крылом появилось в районе Лефортово внезапно. Стартовав с Таганской площади, оно за несколько минут покрыло расстояние в четыре километра. Лавируя между другими машинами, успевая проскочить на желтый свет, такси достигло цели, перелетев через трамвайные пути. Как и просили пассажиры, все было сделано «со скоростью света» и автомобиль благополучно въехал на стоянку возле станции метро «Авиамоторная».