КРАУЛЕР
Шрифт:
Феликс не ответил, убыстрив шаг. Олег его нагнал и обошел с левого бока.
– Я думаю, тебе лучше вернуться на базу.
– Я в норме, – стиснув зубы, повторил Феликс. – Ты же видишь, я могу ходить.
– И падать тоже.
Сержант нахмурился, поправив очки. Промолчал.
– Бугер и Стравин засели в столовой. Старшина только что уснул. Остальным вообще нет дела до нас, они и сами часто разгуливают…
Олег кашлянул, прикрыв рот рукой. Выдавать товарищей было не в его правилах, к тому же всегда есть риск получить
– Обещаю, все будет нормально. В крайнем случае, накажут только меня. Знаешь, в части по ночам я часто сторожил арсенал…
– Мы не дневальные и не охраняем тумбочки с конфетами. Наша служба ничем не отличается от пограничной. Устав запрещает патрульному находиться вне базы без сопровождающего.
Олег достал рацию и показал ее Феликсу.
– А связь на что? Стали бы нам их выдавать, если бы мы всегда держались вместе. Я позову тебя, если что-то случится… Сделаю круг и вернусь назад. Никто и не узнает. А ты часок вздремнешь.
– Почему ты так хочешь остаться один?
Олег замялся. Феликс резко затормозил. Два глаза из-под тонких стекол воззрились на него с подозрением. Если бы знал получше, не задавал бы подобных вопросов, но сержант его совсем не знал и настойчивые просьбы насторожили его.
– Просто хочется побыть в одиночестве.
– Почему?
– Ну… меня бросила девушка…
– И что?
Олег растерялся. Он думал, это сработает. Сразу видно, что с женским полом усач общался по уставу – тоже на «Вы». Наверное, до сих пор жил в какой-нибудь малогабаритной хрущёвке вместе с мамкой и бабушкой. Пока Олег пытался что-то придумать, Феликс, сам того не подозревая, ему помог.
– Тяжело одному, да? – вдруг печально улыбнулся сержант. – Это верно. И вдвойне тяжелее, если ты не хочешь быть один.
– Золотые слова, Феликс, – изо всех сил постарался явить участие Олег. – Я ее очень люблю. Знаешь, хотел даже жениться и семью завести… А еще у нас были бы дети, счастливая семейная жизнь… Дружная семья…
Олег специально произнес слово «семья» три раза, наблюдая, какой эффект это произведет на одиночку. Феликс сдался быстро. Усы зашевелились. Он стал переминаться с ноги на ногу. Пальцы быстро забарабанили по рожку автомата. «Железный Феликс» оказался не таким уж железным.
– Ладно. Я все понимаю. Ты был в патруле достаточно долго, чтобы запомнить направление, – наконец произнес сержант.
Он оттянул рукав ветровки и посмотрел на циферблат часов. Потребовав от Олега сделать то же самое, Феликс сверил время на них.
– Ровно через час буду ждать тебя у входа. Рацией без надобности не пользуйся. От курса не отклоняйся. Будь все время на чеку, – терпеливо инструктировал сержант. – Надеюсь, плеер ты с собой не взял?
– Да ты что! Мне бы и в голову такое не пришло.
– Вот и не вздумай опаздывать. Это в твоих же интересах, если не хочешь снова мыть полы вне очереди.
Феликс развернулся и к большому облегчению Олега зашагал прочь. Наверное, ему и впрямь было плохо, иначе он ни за что не нарушил бы правила. Проследив за лучом света, растаявшим во тьме, Олег пожалел старожилу. Даже такому человеку порой достаточно, чтобы его выслушали. Главное, чтобы Феликс в дальнейшем не воспринял их сегодняшний разговор как попытку наладить связь, и не стал при любом удобном случае изливать душу. Нытья Олег не выносил.
Пошарив в кармане куртки, он извлек оттуда набор отмычек. Хорошо, что у отца нашлись опытные друзья медвежатники. До этого он месяц тренировался на чердачных замках и гаражах. Навыков должно было хватить, чтобы проникнуть в архив и покопаться в «разработках» корпорации Umbrella. Об этом он мечтал с первого дня дежурства.
***
– Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй, – шептал Кравцов, не переставая креститься.
Обходчик сидел на гладком валуне, скрестив ноги. Сжимая в руке нательный крестик, он непрерывно кланялся, не отводя взора от пустоты перед собой, словно Господь был там. Антон стоял у входа в тоннель и курил. Держа пистолет в руках, он терпеливо наблюдал за этим цирком.
– Господи, помилуй, Господи, помилуй…
– Не помилует.
– Это не тебе решать, «Всего Лишь Лейтенант», – огрызнулся Кравцов и умолк.
Поднявшись с валуна, он еще раз перекрестился и спрятал крестик под толстовку. На Антона поднялись полные злости глаза.
– После всего, что ты сделал глупо вообще крест носить.
– Что же, по-твоему, я должен был сделать? Написать явку с повинной, отдать себя в лабораторию на опыты. Ради Бога! – с деланным подобострастием произнес Кравцов. – Все что угодно, лишь бы вы все жили спокойно и в достатке. Сколько счастливых людей повсюду. У всех семьи, друзья, любовники и любовницы. Зачем Сергею Кравцову нарушать чью-то идиллию? Пусть доктор уйдет с работы на час пораньше. Сергей Кравцов не станет нагружать его своими проблемами.
Антон молча наблюдал за тем, как обходчик из шкуры вон лезет, медленно приближаясь к нему. Все оказалось намного хуже, чем он предполагал. Кравцов ненавидел всех и вся, и эта ненависти непостижимым образом соседствовала с любовью и верой в Бога. Выпади ему шанс уничтожить человечество, он бы непременно им воспользовался, а потом проклинал бы себя за это.
– Может, мне покончить с собой? Ведь моя жизнь с двадцати лет ничего не значит, после того как помер отец. Я ведь кусок дерьма, как ты и сам сказал! Пусть все вокруг живут счастливой жизнью, а Кравцов им не мешает.