Красная перчатка

Блэк Холли

Посылая сына в Саутвик, родители Грега спасают его и свою репутацию. Особых угрызений совести я не испытываю: Хармсфорду там наверняка понравится, среди единомышленников.

— До выпуска год остался, даже меньше. Ты снова его увидишь.

Одри поднимает на меня покрасневшие от слез глаза и качает головой:

— Перед отъездом он рассказал про Лилу. Как изменил мне. Она колдовством заставила...

— Неправда.

Девушка глубоко и прерывисто вздыхает, а потом вытирает мокрые щеки зеленой перчаткой.

—

Еще хуже. Ты на нее запал, он на нее запал, и никакой магии, а она такая противная.

— Это Грег противный.

— Он не был противным. Со мной не был, когда мы оставались наедине. Но, думаю, теперь это ничего не значит. И виновата Лила.

— Нет, Лила не виновата. — Я встаю. — Слушай, понимаю, почему ты разозлилась. Почему разбила окно. Но хватит, довольно. Никаких больше камней и угроз.

— Она и тебя обманула.

Молча качаю головой.

— Ладно. — Девушка тоже встает, отряхивает юбку. — Ты никому не говоришь про меня, я никому не говорю про тебя.

— И оставишь Лилу в покое?

— Я не выдам твою тайну. На этот раз. Больше ничего не обещаю.

Одри спускается по ступенькам и уходит, высоко подняв голову, ни разу не оглянувшись.

Рубашка на груди промокла от ее слез.

Занятия идут своим чередом, но я никак не могу сосредоточиться. Эмма Бовари и ее корзинка с абрикосами, асимметрия, неполные рынки — все сливается у меня в голове. Закрываю глаза на одном уроке, а открываю уже на другом.

Иду в столовую. Сегодня на ужин энчиладос с курицей и соусом сальса. Я такой голодный, что от запаха еды сводит желудок. Рано пришел, почти никого еще нет. В одиночестве сажусь за столик и набрасываюсь на свою порцию.

Вскоре ко мне присоединяется улыбающийся Сэм.

— Ты вроде раздумал помирать.

Фыркаю с набитым ртом и, не отрываясь, слежу за Лилой: как она подходит к стойке, берет поднос. От воспоминаний я краснею. Одновременно и стыдно за себя, и снова хочется до нее дотронуться.

Вместе с Даникой они садятся за наш стол. Даника оглядывается на Сэма, но тот уткнулся в тарелку.

— Привет, — стараюсь говорить обычным голосом.

— Тут про тебя пошел слух. — Лила нацеливает на меня вилку.

— Какой?

Она шутит или серьезно говорит? Не улыбается.

— Я слышала, ты на меня принимаешь ставки.

Затянутой в перчатку рукой Лила убирает челку со лба. Вид у нее усталый; наверное, прошлой ночью не спала.

— Про меня и Грега, про то, сбежала я из психушки или московской тюрьмы.

Сосед делает удивленное лицо. Сэм помогает мне вести дела еще с прошлого семестра, так что ему отлично известно про все ставки. Он видит — нас поймали с поличным.

— Я их не потому принимал, что мне так хотелось. Я боялся. Если бы отказался — люди бы стали делать выводы. Ну, в смысле обычно же я принимаю любые ставки.

—

Например, кто мастер, а кто нет? Ты и на этом руки нагрел?

— Кассель, это правда? — Даника смотрит на меня, злобно прищурившись.

— Вы не понимаете, начни я вдруг выбирать, какие принимать ставки, — они решат, что мне что-то известно и я кого-то выгораживаю. Мы сидим вместе в столовой, все подумают, я защищаю кого-то из вас. И вдобавок прекратят делиться слухами — я перестану получать информацию и сам не смогу распускать нужные сплетни. Перестану быть полезным.

— Да, и придется тогда отстаивать свою позицию. Возможно, тебя самого заподозрят. Я же знаю, как ты боишься прослыть мастером.

— Лила... Клянусь тебе, про каждого новичка в школе ходят идиотские слухи. Им никто не верит. Если бы я не принял ставки, то тем самым явно бы дал всем понять, что ты и Грег... — замолкаю, не находя слов; не хочу, чтобы она еще больше разозлилась. — Все бы решили, что это правда.

— А мне плевать. Ты из меня посмешище сделал.

— Прости...

— Не пытайся меня обвести вокруг пальца. — Девушка достает из кармана пять двадцатидолларовых купюр и хлопает рукой по столу с такой силой, что стаканы подскакивают и сок проливается на скатерть. — Ставлю сто баксов, что Лила Захарова и Грег Хармсфорд это сделали. Какие шансы?

Лила не знает, что Грег больше в Уоллингфорд не вернется, а его бывшая девушка ее люто ненавидит. Я машинально оглядываюсь на стол, за которым он обычно сидел. Надеюсь, Одри не слышала наш разговор.

— Шансы неплохие. Очень хорошие шансы.

— Ну, хоть денег заработаю.

Лила встает и, высоко подняв голову, выходит из столовой.

А я ложусь лбом прямо на стол. Нет, сегодня ничего не получается.

— Но ты же те деньги не взял, — недоумевает Сэм. — Почему не сказал ей?

— Кое-что взял. Не хотел, чтобы Лила узнала про ставки, и поэтому, не глядя, брал любые конверты, если она в тот момент оказывалась рядом. И ставки, кто мастер, а кто нет, я принимал. Думал, так будет правильно. Может, она и права, и я просто трус.

— Я тоже их принимал. И ты был прав. Мы сумели сохранить контроль.

Сосед говорит твердо и решительно, хотя я сам уже ни в чем не уверен.

— Кассель, погоди-ка минуточку, — вмешивается Даника, голос у нее странный.

— Что? — Я поднимаю голову.

— Лила ведь теоретически не может так с тобой общаться. Она же только что тебя разнесла в пух и прах.

— Когда любишь кого-то, можно и поругаться...

И тут я замолкаю. Ведь настоящая любовь и проклятие — разные вещи. Когда любишь, все равно воспринимаешь человека таким, какой он есть. А заклятие делает чувства тошнотворно простыми, однобокими. Удивленно смотрю вслед Лиле.

— Даника, думаешь, она... ей уже лучше? Заклятие спало?

Пышно расцветает надежда, пугающая меня самого.