Красная перчатка

Блэк Холли

— Ты мог бы начать новую жизнь, — убеждает Джонс. — Наконец примириться с законом. Кассель, зачем тебе выгораживать этих людей?

Пожалуй, потому что я и есть «эти люди». На мгновение пытаюсь представить себя хорошим парнем с полицейским значком и незапятнанной репутацией.

— Мы пообщались с твоим братом. Он нам помог.

— С Барроном? — Я заливаюсь облегченным смехом и откидываюсь на кожаное сиденье. — Он неисправимый лгун. Конечно же, он вам помог. Брат всегда рад благодарным слушателям.

Джонс, похоже, смутился, а Хант разозлился:

—

Твой брат заявил, что нужно копать под Лилу Захарову. И что ты будешь ее выгораживать.

— Так и сказал? — Теперь я хорошо владею ситуацией, и они оба это понимают. — Я просмотрел ваши досье. То есть, по-вашему, Лила мастер смерти и начала убивать людей в четырнадцать лет? Ей ведь столько было, когда исчез Бассо. Мало того, как она прячет следы отдачи? Очень хорошо, должно быть, прячет, я ведь не видел на ней ни единого...

— Мы ничего не утверждаем наверняка. — Джонс с силой ударяет кулаком по сиденью. — Мы хотим получить информацию от тебя. Если ничего не получим — придется обратиться к другим источникам. Возможно, и к тем, которые ты сам считаешь ненадежными. Ты понял?

— Да.

— Так что ты в следующий раз нам предоставишь? — ласково спрашивает Джонс, роняя мне на колени визитную карточку.

Набираю в грудь побольше воздуха:

— Информацию.

— Молодец, — радуется Хант.

Агенты обмениваются странными взглядами, а потом Хант открывает дверь машины и командует:

— Давай руки, я сниму наручники.

Поворот ключа, щелчок, я потираю онемевшие запястья.

— Если вдруг решил, что мы не сможем тебя в любую минуту взять за жабры, — подумай вот о чем: ты мастер. Улавливаешь?

Качаю головой и засовываю визитную карточку в карман. Джонс внимательно за мной наблюдает.

— Значит, уже сделал что-нибудь противозаконное, — ухмыляется Хант. — Так со всеми мастерами. Иначе как бы ты узнал о своем даре?

Вылезаю из машины, смотрю ему прямо в глаза, а потом сплевываю на нагретый солнцем черный асфальт.

Он дергается ко мне, но останавливается, услышав покашливание коллеги.

— Мы не прощаемся, — обещает напоследок Джонс, а потом агенты садятся в автомобиль и уезжают.

Возвращаюсь в Уоллингфорд. Меня прямо трясет от ярости, так я их обоих ненавижу. Особенно потому, что они правы.

Почти сразу же вызывают в кабинет директора. Норткатт сама открывает дверь и приглашает меня войти.

— Здравствуйте, мистер Шарп. Присаживайтесь.

Сажусь в зеленое кожаное кресло напротив огромного письменного стола. Аккуратный ежедневник, позолоченная ручка на подставке, папки в деревянном ящике. Все такое стильное, изысканное.

Все, кроме дешевой стеклянной вазочки с мятными леденцами. Беру один и медленно разворачиваю фантик.

— Насколько я понимаю, к вам сегодня приходили? — Брови у нее удивленно приподняты, будто к ученикам приходить могут только сугубо подозрительные типы.

— Да.

Норткатт разочарованно вздыхает, словно рассчитывала, что я сам все объясню, без дополнительных

вопросов.

— Не хотите рассказать, чего хотели от вас федеральные агенты?

— Предлагали стать крысой, — откидываюсь назад в кресле. — Но я им объяснил, что в Уоллингфорде и так много задают и дополнительная работа мне не нужна.

— Как, простите?

Не думал, что можно вздернуть брови еще выше, но ей это удается. Не очень-то я хорошо себя веду: история еще куда ни шло, но вот как я ее рассказываю! Ну ладно, в худшем случае вкатает мне за нахальство пару выговоров.

— Крысой, — повторяю я нарочито вежливо. — Информатором, который сообщает о правонарушениях, связанных с употреблением наркотиков. Не волнуйтесь, я ни за что не буду стучать на своих одноклассников. Даже если кто- то по глупости и употребляет наркотики. Но я уверен, таких у нас нет.

Директриса берет со стола позолоченную ручку и нацеливает ее на меня.

— Мистер Шарп, вы всерьез думаете, что я в это поверю?

Делаю большие глаза.

— Ну, у нас есть, конечно, некоторые, у которых абсолютно обкуренный вид, признаю. Но я всегда думал, они просто...

— Мистер Шарп! — так разъярилась — сейчас вот-вот действительно ткнет меня ручкой. — Мне сообщили, что агенты надели на вас наручники. Возможно, есть другая версия событий?

Вспоминаю, как сидел в этом самом кресле в прошлом году и умолял не исключать меня. Может быть, я все еще злюсь.

— Нет, мэм. Они просто так демонстрировали мне, насколько безопасно и выгодно на них работать, хотя кое-кто, наблюдая за подобной сценой, мог все понять превратно. Можете сами позвонить агентам.

Вытаскиваю из кармана визитку, которую всучил мне Джонс, и кладу ее на письменный стол.

— Так и сделаю. Можете идти. Пока это все.

Агенты подтвердят мое вранье. У них нет другого выхода, ведь они намерены продолжать наше «сотрудничество». Плюс Ханту наверняка не захочется объяснять, почему он уложил лицом на землю семнадцатилетнего подростка, у которого и привода в полицию-то ни одного нет. Так что придется им согласиться с моими глупыми выдумками, что приятно. А Норткатт, как бы она ни злилась, придется согласиться с ними, хотя директриса и не поверила ни единому слову.

Все ведь хотят с достоинством выйти из сложившейся ситуации.

Встреча клуба «Колдуны» уже началась. Захожу в кабинет музыки. Парты в классе миссис Рамирес сдвинуты в некое подобие круга, Даника сидит рядом с Лилой. Усаживаюсь на соседний стул.

Лила улыбается и берет меня за руку. Интересно, она в первый раз здесь? Я-то сам хожу нерегулярно и поэтому не знаю.

На доске написан адрес: где именно будет проходить митинг в поддержку прав мастеров, мы с Сэмом еще обещали туда поехать в самом начале семестра. Получается, протест уже завтра. Наверное, об этом и говорили на собрании. Под адресом написано, как себя вести: «держитесь вместе, не разговаривайте с незнакомыми людьми, не выходите за пределы парка».