Красная перчатка

Блэк Холли

— Что мы ищем?

Сэм прислонился к машине. В форменном пиджаке и болтающемся галстуке он немного похож на бандита. Если только не обращать внимания на нагрудный карман с эмблемой Уоллингфорда.

— Тут живет любовница Янссена. Хотел посмотреть, не покажется ли мне что-нибудь... ну, не знаю, знакомым.

— А с чего вдруг? — хмурится сосед. — Ты же его даже не знал. Или знал?

Вот и проговорился. Качаю головой.

— Просто хотел посмотреть. Поискать улики.

— Ладно. — Сэм недоверчиво пожимает плечами и глядит

на часы. — Но уж если мы устанавливаем слежку, нужно перекусить, я настаиваю.

— Да, только подожди секундочку.

Иду вдоль подстриженных кустов. Ничего такого не помню. Наверное, стоял здесь и ждал Янссена, но я абсолютно все забыл.

По направлению к дому трусцой бежит женщина в спортивном костюме, на поводках у нее два больших черных пуделя. Что-то мелькает в памяти, воспоминание такое отдаленное и размытое, что я едва успеваю его ухватить. Женщина смотрит на меня, внезапно останавливается и дергает за поводки. Стараюсь рассмотреть ее лицо, но тут она разворачивается и бежит обратно, назад по улице.

Актриса, наверное. Помню ее из какого-то фильма. Точно она, только в кино на ней было короткое черное платье, волосы убраны в высокую прическу, а между грудями на цепочке болтался сияющий амулет. Еще синяк на лице и слезы, а какой-то актер, которого я не помню, в кожаной куртке, как у моего брата, куда-то уводил ее, полуобнимая за плечи. А на траве лежал мужчина, лицом вниз.

Не помню ни сюжета, ничего вообще. Где этот фильм видел? В кинотеатре или по телевизору? Очень странное воспоминание.

Почему актриса при виде меня бросилась бежать?

И почему тот актер нацепил кожаную куртку моего брата?

Есть только один способ все узнать. Бросаюсь вслед за бегуньей, подошвы уоллингфордовских форменных ботинок громко стучат по дорожке.

Она сворачивает, перебегает улицу, я не отстаю. Ослепляющий свет фар, прямо передо мной тормозит «Тойота», чуть не сбивая с ног, я ударяю кулаком по капоту и бегу дальше.

Женщина почти добралась до парка. Там под мерцающими фонарями прогуливается несколько человек, но они не хотят вмешиваться, да и беглянка не спешит просить их о помощи.

Ускоряюсь, почти догнал. Один пудель принимается лаять. Хватаю ее за капюшон розового плюшевого спортивного костюма.

Женщина спотыкается. Собаки словно с цепи сорвались. Никогда не думал, что из пуделей получаются такие отличные сторожевые псы. По-моему, они меня собираются загрызть.

— Погодите, пожалуйста. Я не причиню вам вреда.

Актриса поворачивается, между нами беснуются ее псы. Я примирительно поднимаю руки. В парке темно и тихо, но за ним виднеются освещенные магазинчики — если она снова побежит, а я буду ее преследовать, то кто-нибудь наверняка выскочит ей на помощь. Женщина смотрит мне в лицо.

— Чего тебе надо? Мы больше никаких дел не ведем. Все кончено. Я говорила Филипу, что больше никого из вас видеть не желаю.

Не было никакого кино. Конечно же. Жуть какая. Баррон,

наверное, исправил одну маленькую деталь в воспоминании: сделал так, будто все случилось не взаправду, а в фильме. Так, видимо, проще, чем полностью стирать память. И я все забыл, как всегда обычно забываю детали дурацких полицейских сериалов.

— Я с вами уже расплатилась.

Вглядываюсь пристальнее, пытаюсь вспомнить, сосредотачиваюсь только на ней. Темные волосы собраны в хвост, на пухлых губах (точно силикон) блестит ярко-розовая помада, уголки глаз чуть загибаются кверху, из-за высоких бровей кажется, что на лице застыло удивленное выражение. Наверняка тут потрудился плстический хирург. Зато шея в морщинках. Красивая и немного ненастоящая; понятно, почему Баррон решил превратить ее в актрису.

— Больше платить не собираюсь. Вы не сможете меня шантажировать.

О чем она?

— Он меня обманул. Сказал, что женится. А потом, когда я узнала, что негодяй уже женат, начал меня бить. Но тебе-то что? У тебя у самого небось девчонка, которую ты поколачиваешь. Убирайся, мерзавец.

Я смотрю и все еще вижу перед собой женщину, за которую принял ее по ошибке. А она, интересно, кого видит перед собой? Дышит бегунья часто и прерывисто, на шее блестит капелька пота. Испугалась.

Убийцу она видит, вот кого.

— Так это вы заказчик. Вы заплатили Антону, чтобы убрать Янссена.

— У тебя микрофон с собой? — Женщина повышает голос и словно специально обращается к невидимому записывающему устройству. — Я никого не убивала. Я никого не заказывала.

Потом оглядывается на «Кипрские высоты»: опять собралась, наверное, броситься наутек. Я снова поднимаю руки.

— Ладно-ладно. Глупо получилось.

— Да. Все выяснил?

Киваю, но вдруг вспоминаю еще кое про что.

— А где вы были во вторник вечером?

— Дома с собаками, у меня голова болела. А что?

— Моего брата застрелили.

— Я разве похожа на убийцу? — хмурится дамочка.

Нет, только заплатила наемникам, чтобы любовника укокошить. Мое молчание она расценивает в свою пользу и, бросив напоследок торжествующий взгляд, удаляется в сопровождении своих пуделей.

Иду назад к машине. Больно — натер на большом пальце мозоль. В этих ботинках за злодеями гоняться не очень удобно. Из подъехавшего «Мерседеса» высовывается Сэм.

— Кассель, что-нибудь узнал?

— Да. Она приняла меня за грабителя и собралась отбиваться.

— Я решил подъехать поближе, а то вдруг пришлось бы удирать. Она что, не в курсе, что грабители галстуков не носят?

Поправляю воротник пиджака.

— Я не просто какой-то там грабитель, я благородный вор и настоящий джентльмен.

Сэм за рулем. Мы возвращаемся в Уоллингфорд и по пути заезжаем купить кофе и картошки фри. Залезаем обратно в комнату через окно. От нас за милю несет жареной картошкой, так что приходится вылить на себя целых полбутылки освежителя.