Красная перчатка

Блэк Холли

Оставляю на столике деньги. Надо ехать в школу. Машина стояла на солнце, руль нагрелся. Выезжаю на скоростное шоссе, опускаю оконные стекла и вдыхаю аромат последних летних деньков напополам с дождем.

Никак не ожидал застать в собственной комнате Данику и Сэма. Они сидят рядышком, обложившись документами из ФБР. И двухлитровой бутылкой лимонада запаслись. Я замираю на пороге.

На мгновение меня захлестывает слепая бессмысленная ярость: это же мои документы!

— Привет, —

ухмыляется Даника, поднимая голову.

Устроилась на полу, прислонившись спиной к кровати, и, похоже, ни чуточку не переживает — а ведь за такое полагается выговор: девчонка в мужском общежитии.

— Хорошо выглядишь. Поверить не могу — не соврал, к тебе действительно приходили федералы.

— После поминальной речи Баррона ты, наверное, пересмотрела свои взгляды, касающиеся доверия и моей семьи.

Стараюсь говорить спокойно. Снимаю пиджак и бросаю его на кровать, а потом закатываю рукава рубашки. Это помогает хоть немного собраться и взять себя в руки. Лучше бы, конечно, в душ залезть и переодеться.

— А я, видимо, пересмотрел свои взгляды, касающиеся доверия и вас с Сэмом. Что вы тут делаете?

— Погоди, то есть Баррон все наврал про Гималаи и как они спасли ту козу? — недоумевает сосед.

На нем черная футболка и джинсы, а волосы все еще влажные после недавней помывки.

Он издевается, я почти на сто процентов уверен.

Закатываю глаза.

— Как бы то ни было, я рассказал вам про документы, будучи в плачевном психическом состоянии (обращаю на это ваше внимание) — находясь под воздействием алкоголя и страдая из-за смерти брата. Это совершенно не означает, что я разрешал в них копаться.

— Злодеям закон не писан, — хихикает Даника.

— Да ладно, — вторит Сэм. — Ты их спрятал под матрасом. Будто нарочно хотел, чтобы мы нашли.

Меня терзает нехорошее подозрение: по-моему, сосед цитирует меня же самого. Со стоном опускаюсь на стул, прямо на пачку бумаг. Выдергиваю их из-под себя.

— И что же мы ищем?

Вглядываюсь внимательнее. К досье скрепками приколоты снимки, на них серьезного вида парни. Снимали наверняка в полиции после ареста. А потом еще фотографии — те же лица, но в другой обстановке: мужчины пьют кофе в кафе или читают газету на балконе гостиницы, где-то на заднем плане мелькает женщина в халате. Слежка.

— Шесть жертв, — объясняет Даника. — И все мастера.

— Пижоны сплошные, — вставляет Сэм.

Его подруга выхватывает у меня одну фотографию.

— Джованни Бассо, также известный как Шрам. Занимался торговлей амулетами — настоящими и поддельными. Мухлевал и выманивал у людей деньги. Федералы думают, он, скорее всего, не работал напрямую на Захарова, а сотрудничал сразу с несколькими криминальными кланами. Тело не нашли. Вообще ничего не нашли. Просто исчез однажды ночью, и все.

— Мы даже не знаем наверняка — может, он сбежал из страны, —

заканчивает Сэм.

— Да, может, они все просто сбежали, — повторяю я.

— Вместе? — интересуется Даника. — Как в том идиотическом комедийном сериале? Сидят сейчас вшестером где-нибудь на вилле на юге Франции?

— Ладно-ладно, не прав — признаю, — огорченно качает головой Сэм.

Девушка берет следующее досье.

— Второй номер. Джеймс Греко, Джимми. Азартные игры. Держал подпольную контору. Прямо как ты, Кассель!

Показываю ей неприличный жест, но выходит как-то вяло. Уверен, федералы бы не обрадовались, что я обсуждаю дело с гражданскими. Тем более, этих гражданских им нечем запугать в случае чего. Хотя, если вдуматься — неплохо. Я все еще злюсь на друзей, но как же приятно насолить копам.

— Греко был мастером удачи, — улыбается Даника, — поэтому выбор профессии легко объяснить. Непонятно, почему Захаров решил его убрать — он ведь приносил клану хорошую прибыль. И вдруг — раз. Исчез. Последний раз его видели в одном баре в Филадельфии.

Легко представить: шатающегося Греко кто-то выводит на улицу. Парень, который назвался его другом… А может, и правда друг. Бармену оставили щедрые чаевые. Само убийство произошло в машине.

Или его убила женщина, притворилась женой или подружкой. Так даже проще. Подмешала какое-нибудь снотворное в стакан с выпивкой. Вот она заносит руку в красной перчатке.

Наверняка федералы уже прорабатывали подобные версии.

— Следующий номер — Антанас Кальвис. Вместе с женой содержал в Ньюарке довольно дорогую службу девушек по вызову.

Данике нравится изображать детектива. Для них это всего-навсего игра: загадочное преступление, впечатляющая бутафория. В конце догадываешься, что во всем виноват дворецкий, и переворачиваешь нужную карту, чтобы удостовериться в своей правоте.

— Вместе с женой? — переспрашивает Сэм.

— Сутенера обычно представляешь себе эдаким типом без точного адреса, наряженным в меховую шубу и пиджак с отворотами, — поддакиваю я.

— Да, конечно, преступники же должны быть точь-в-точь как в кино, — огрызается девушка; может, я не прав, и она относится к происходящему вполне серьезно. — Кальвис был мастером эмоций. Жуть какая. В любом случае...

— Говоришь, он был женат? — перебиваю я. — А почему жена ничего не знает об исчезновении?

Она листает досье.

— Очень странно. Пропал прямо из постели. Спал в кровати с женой. Либо она все врет и тоже замешана в убийстве.

Женщина — мне нравится эта идея. Женщина-убийца притворилась одной из проституток, сказала, что попала в неприятности, и потребовала срочной встречи. Кальвис выскользнул из спальни, тихонько, чтобы не разбудить жену.

Или он ходил во сне. Вышел прямо к Филипу и Антону. А мастер вроде меня избавился от тела.