Красавица

Аристова Валерия

— Я не буду. Я буду просить о помиловании. Он защищал меня, и я не хочу быть причиной его смерти или заточения.

— Вряд ли ревность может быть сочтена достаточной причиной для помилования.

— Но тут не только ревность. Тут и омерзение. И презрение к человеку, способному на такие вещи.

— О которых вы не собираетесь рассказывать никому.

Диана вспыхнула, а потом разозлилась:

— Ну почему же? Я могу рассказать на суде, что член королевской семьи, покойный герцог де Вермандуа, жалкий извращенец, который любил

свою дочь намного больше, чем требуется. Что он и его дочь развлекались, выбирая в жертву красивых девушек, а когда подвернулась молодая жена, то попытались вовлечь и ее в свои развлечения. Что тех, кто не разделял их вкусов, они предпочитали бить, привязывать к кровати и принуждать другими способами. Думаю, что надо сделать процесс открытым. Пусть все услышат правду.

Королева смотрела в пол. Долгое время она молчала, потом подняла на Диану испуганный взгляд.

— Я должна подумать. Но даже в таком случае есть суд, и,в конце концов, можно было исповедаться, приехать в Париж, рассказать все мне или кардиналу. Убийство недопустимо, — сказала она, помолчала, перебирая четки, потом вскинула глаза на Диану и добавила, — зато теперь мне понятно, почему сестра Мария обвинила графа де Сен-Клер...

— Сестра Мария? — удивилась Диана.

— Бывшая ваша падчерица обвинила графа де Сен-Клер в том, что он насильно и обманом постриг ее в монахини. Но мать-настоятельница написала пространное письмо о событиях того вечера, где говорится, что Кристина де Ланьи добровольно дала свое согласие. Мы долго пытались найти причину, по которой граф де Сен-Клер мог возненавидеть мадам де Ланьи. Теперь же все ясно.

— Кристина постриглась в монахини? — переспросила Диана.

— Да. В кармелитки.

И тут Диана расхохоталась, представив изнеженную и надменную Кристину в монашеской келье. Она смеялась, пока слезы не потекли из глаз, и смех не перешел в рыдания.

— Боже мой, — наконец она успокоилась, вытирая слезы большим платком, — боже мой, хоть кто-то понес достойное наказание. Мадам Кристине есть о чем поговорить с Господом, на много лет хватит!

— Вам не жалко ее?

— Нет. Ее — нет. Она это заслужила

Глава 6. Свидание

Добившись свидания с Роланом де Сен-Клер Диана шла по коридору в черном приличествующим месту платье. На этот раз она одевалась специально, и платье ее было самым скромным во всем ее гардеробе. В прошлый раз она застала Ролана в весьма плачевном положении. Она надеялась, что на этот раз с ним все в порядке.

Ролан сидел под окном и читал книгу. Подняв голову на звук открываемой двери, он заложил закладку между страниц, встал, и, увидев Диану, заставил себя не броситься к ней, а медленно закрыть книгу, потом поклониться, следуя всем правилам этикета, и только потом сделать шаг ей на встречу. Всего один.

Диана остановилась у самой двери.

— Я вижу, что с вами все в порядке, — проговорила она, не зная, что еще сказать, но чувствуя огромное облегчение.

Он криво усмехнулся. Куда подевалась его лучезарная улыбка, которая так нравилась ей?

— Ну если Бастилия может считаться достойным местом, то да, со мной все в порядке, — ответил он.

— Самое достойное место для такого бандита, как вы, — Диана сделала шаг вперед, — вы не просто дрались на дуэли с моим мужем, вы для верности выстрелили ему в голову. Как это можно расценить?

—

Как заботу о вас, — разозлился он, — или вы желали, чтобы он обвинил меня в похищении, выслал погоню и в конце концов нас бы нашли, меня бы просто убили, а вас вернули обратно.

— Ничего подобного! С тем ранением, которое у него было, он и говорить бы не смог!

— Я вижу, вы специалист по ранениям.

— Немного разбираюсь.

— Так вот я тоже немного разбираюсь, — передразнил он ее, — с таким ранением вполне говорят, по крайней мере дня через два он мог очухаться. Я не имел права рисковать.

— Не хотели рисковать своей шкурой? — рассмеялась Диана, — так оставались бы на Карибах.

Он шагнул к ней. Диана попятилась, увидев, как исказилось его лицо:

— Я не мог рисковать тем, что вы попадете обратно в его руки! — почти прорычал он, потом схватил ее за плечи и сильно встряхнул , — надо было оставить вас у вашего возлюбленного супруга! Вы бы легко втянулись в их с мадам игры!

Диана вырвалась, размахнулась, чтобы его ударить, но он поймал ее руку и больно сжал запястье.

— Даже не думайте. Я редко кому позволяю ударить себя. У вас же это входит в привычку.

Диана вырвала руку.

— Зачем вы врали мне? Зачем увезли в Вороново гнездо?

— Вы сами просили меня об этом! — почти кричал он, — вы сами хотели ехать в Клермон!

— Потому что я не знала, что герцог убит!

Вдруг резко остыв, он рассмеялся, но смех больше походил на рыдания:

— То есть вы хотели моими руками устранить герцога, а потом сразу ехать в Париж и выдать меня мушкетерам? Ваши желания сбылись, я застрял тут надолго.

— Я не хотела, чтобы ты его убивал! — закричала Диана, — я не хотела, чтобы ты его убивал! Я не хочу, чтобы из-за меня умирали люди! Я хотела сбежать! Я так и сказала! Я хотела отсидеться в Клермоне, а потом ехать на Кубу!

— В единственное место, где вас точно не стали бы искать, — усмехнулся он, — и, если разобраться, у вас в Испании не закрытый счет с инквизицией.

Они сверлили друг друга взглядами. Диана искала в его лице черты того Ролана, с которым она познакомилась во время их путешествия, но не находила. Того, кто казался ей влюбленным рыцарем, а не насмешливым и жестким человеком, который стоял перед ней. Сказав королеве, что влюблена в него, Диана не соврала. Она была влюблена в него. Но не в этого Ролана де Сен-Клер, с жесткой складкой губ, с холодным взглядом черных глаз, в глубине которых она искала знакомую ей искру, но не находила ее. Она влюбилась, как дурочка, в театральный образ, в человека, который умел быть очаровательным, в которого были влюблены все девушки Лувра. Она стала просто одной из многих, кто искал его расположения. Диана могла перечислить на вскидку наверное десяток дам, кто считал себя влюбленной в графа де Сен-Клер. Но то его лицо, которое она искала, было ложью, миражом, который растаял в одну минуту, выпустив на волю его истинный облик. Вот он перед ней. Может ли она любить его таким? Надменным, жестким и злым, если полюбила веселым, уверенным в себе и галантным? Диана тряхнула головой, отгоняя мысли, которые мучили ее ночами и не давали есть днем. Она все время думала о нем. И вот сейчас, готовая пасть в его объятья, скажи он ей хоть одно доброе слово, она видела перед собой совсем не того человека, которого полюбила.