Красавица

Аристова Валерия

Когда-то давно на Кубе, будучи детьми, Диана и ее подружки и друзья в жару бегали по парку с кувшинами холодной воды и обливали тех, кто зазевается. Вот сейчас ей показалось, что она зазевалась, и он вылил на нее полный кувшин ледяной колодезной воды. Она стояла, хватая ртом воздух, как вытащенная на песок рыба, чувствуя, что жила в мираже, и этот мираж стал медленно развееваться.

— Я же просила..., — Диана медленно высвободила свою руку из его ладони, — я просила оставить его. Вы не имели права...

— Я защищал вас. Если бы герцог смог нас нагнать

и отобрать вас у меня, никто бы уже не защитил вас.

— Я просила оставить его в покое! — Диана отступила, закусив губу, потом поднесла руки ко рту, — и вы все это время врали мне? Ради чего? Зачем я вам здесь? Вы даже соблазнить меня не пытались...

Ролан рассмеялся, потом схватил ее в объятья и стал неистово целовать, намеренно причиняя ей боль, удерживая ее голову, а другой рукой поймав ее руки. Диана сопротивлялась, но ей не хватало сил противостоять ему, а потом она вдруг расслабилась, понимая, что давно хотела оказаться в его объятьях и все эти дни только и ждала, когда же он попросит ее об этом. Она тоже целовала его, и он отпустил ее руки, нежно прижав ее к себе, лаская ее шею и плечи, гладя ее волосы и лицо. А потом он вдруг резко отстранил ее от себя, и на лице его была саркастическая улыбка, хотя в глазах его она явно читала боль и отчаяние. Не зная чему верить, лицу или глазам, Диана вспыхнула, отступила на шаг и смотрела на него, пытаясь понять, любит он ее или ненавидит, и зачем она ему была нужна столько времени, когда он даже не пытался ее поцеловать.

— Я еду в Париж, — она боялась разрыдаться.

— Я провожу вас, — сказал он. Он тоже боялся разрыдаться.

— Я поеду одна. Дайте мне своих слуг. Я не хочу больше видеть вас.

— Я не могу рассчитывать на слуг. Поэтому поеду в Париж с вами.

— Тогда не поеду я.

— Хотите остаться?

— Ни за что!

— Ну у вас есть выбор. Либо остаться тут со мной, либо ехать в Париж в моем обществе.

— Почему вы не сказали мне сразу?

— Не хотел снова попасть в Бастилию.

— А теперь?

— А теперь прошло много времени и вряд ли кто-то заподозрит меня.

— То есть вся ваша дружба, ваша любезность — это просто желание потянуть время?

— Конечно.

Она все же ударила его, а потом еще и еще. Он не сопротивлялся, понимая, что заслужил. Он намеренно унизил ее, и она должна была отомстить. Впрочем, он все равно разозлился, и теперь был не менее зол, чем Диана.

— Я уезжаю прямо сейчас, — Диана направилась к дому, — и прошу вас оставить меня в покое! Боже мой, как же я ненавижу лжецов!

Диана быстрым шагом пересекла двор и исчезла в башне. Ролан же стоял на дорожке парка, смотря ей в след. Щеки его пылали, он поднес руку к одной, потом к другой. Поморщился. Будь на ее месте любая другая женщина, он бы обязательно дал сдачи. Или просто повалил в кусты и взял силой, если бы она сопротивлялась. Хотя опыт показывал,

что редко женщины сопротивлялись. Он же столько времени играл в ланселота, что подобное ему не пришло в голову. Диана не была обычной женщиной. Она была его будущей женой.

Какое-то время он бродил по двору, ожидая, что она выйдет из дома или прикажет заложить карету. Потом он поднялся в свою комнату, приказав слугам доложить обо всех ее передвижениях, а Морису — быстро собрать вещи.

Диана не подавала признаков жизни, и через два часа он обеспокоился. Дверь ее оказалась заперта, и какое-то время ушло на то, чтобы ее вышибить. Дианы в комнате не было. Ролан схватился за голову, вдруг поняв, что она просто обвела его вокруг пальца. Он бросился вниз по лестнице, приказав обыскать все подземелье и окрестности вокруг озера Невинности.

Когда все утихло, а слуги, выполняя приказ Ролана, похватали факелы и исчезли в подземелье, Диана выбралась из сундука, в котором она сидела все это время. С наслаждением разогнувшись, она пошла в комнату Ролана, нашла одежду Мориса, которая была ей не так сильно велика, надела черный камзол и черные штаны, замотала волосы и спрятала их под шляпу. Через плечо перекинула перевязь со шпагой. Накинула темно-синий плащ с позументом, который нашелся в гардеробе Ролана.

В зеркале перед ней стоял синеглазый юноша в темных одеждах. Диана улыбнулась ему, спустилась вниз, взяла коня и выехала через распахнутые ворота, направившись в противоположную сторону от озера Невинности.

...

— Вы когда-нибудь сведете меня в могилу! — Диана проснулась, чувствуя, что ее трясут и стягивают с нее одеяло, — Диана, вы сошли с ума!

Было темно, Диана потянулась к подушке, вытащила заветный пистолет. Спрятала его за спиной. Но тут она проснулась окончательно, и узнала говорящего. Губы ее прошептали самые страшные кубинские проклятия, которые она только знала.

— Что вы делаете в моей комнате? — спросила она, разозлившись, — убирайтесь! Какое вы вообще право имеете преследовать меня?

— Вы сами призвали меня, чтобы вас защитить. Я вас защищаю, — Ролан сидел на ее кровати, и ухмылка у него была не самая приятная. Это был привычный ей Ролан, тот самый, с которым она столкнулась в Испании — насмешливый, жестокий и грубый. Куда подевался ее рыцарь из замка Вороново гнездо она могла только теряться в догадках.

— Я больше не нуждаюсь в вашей защите.

— И тем не менее я не имею права бросить вас. Вы заставили погоняться за вами, и сумели обмануть меня. Ваше очко.

— Убирайтесь из моей комнаты или я перебужу всю гостиницу! — зло проговорила она.

— Тогда я просто придушу вас. Поверьте, я сегодня не в самом лучшем расположении духа.

В комнату вошел Морис, привычным жестом расстелил матрас на полу, и лег, взбив тощую подушку.

— Я сказал, что вы моя жена, и сбежали, чтобы встретиться с любовником, — Ролан тихо засмеялся, — поэтому можете кричать сколько угодно.

Он встал, скинул камзол и расположился на приставной кровати для слуг.