Красавчик

Каллихен Кристен

Меня пробирает дрожь, сердце увеличивается в груди.

— Ох, Финн. Иди сюда.

Но он не слушает. Садится обратно на стул с решительным и жестким выражением лица.

— Так что да, я злюсь. Ты меня бросила. И тебе причинили боль. Такого быть не должно. Ты не должна страдать. И ты не оставишь меня снова, Честер. Я не переживу.

Мой большой, сильный мужчина ждет ответ, сидя на стуле в напряжении, влажные дорожки слез блестят на щеках. Он распахнул свое сердце настежь, без стыда и колебаний.

Зрение туманится, и я моргаю, чтобы прояснить его. Когда

ко мне возвращается способность говорить, волнение искажает слова.

— Возьми мою руку.

Дрожа, протягиваю ладонь и жду.

Финн хмурится, взгляд мечется от моего лица к руке. Я встречаю и выдерживаю его взгляд. Он знает, о чем я прошу? Понимает ли? Эмоции вибрируют между нами, внезапно выражение его лица проясняется. Легкая улыбка расцветает на губах, и он протягивает руку.

Теплая, грубая ладонь накрывает мою. Наши пальцы переплетаются. Что-то внутри с тихим щелчком встает на место.

Сжимаю его руку.

— Я спешила к тебе. Хотела сказать, что люблю тебя.

Парень выдыхает. А затем забирается в постель, прижимая меня к своему мощному телу. Мягкие губы касаются виска. Финн бесконечно бережно заключает мои щеки в ладони.

— Я люблю тебя так сильно, что это пугает.

Со вздохом, льну к его прикосновению.

— У меня тоже была такая проблема. Но я больше не боюсь. — Перебираю его длинные пальцы. — Думаю, неважно как сложилась бы моя жизнь, я бы все равно нашла тебя. И полюбила.

Он крепко зажмуривается, а когда распахивает глаза, они сияют.

— Ты моя судьба, Чесс. Я знал это с самого начала. Мне суждено быть твоим.

— Я сказала Джеймсу, что ты — моя судьба.

Он одаривает меня довольной улыбкой.

— Некоторым вещам просто суждено случиться.

Я издаю смешок.

— Эта песня… Оркестр заиграл ее прямо посреди ужина. Все вокруг начали подпевать. Как я могла проигнорировать такой знак?

Он смеется.

— Никак.

Кладу голову ему на плечо, и мы оба расслаблено отдыхаем. Меня успокаивает ровное биение его сердца. Финн лениво поглаживает костяшки моих пальцев.

— Прости, что я тогда уехала, — наконец говорю я.

Парень ворочается.

— Я не услышала тебя, когда ты сказал, что боишься. Во всяком случае, не так, как ты хотел донести это.

Он переворачивает руку, чтобы теперь моя ладонь лежала на его, сейчас он держит меня.

— Думаешь, для счастья мне нужно стать отцом, потому что я когда-то этого лишился. Проще оставить все как есть, чем действительно задать себе вопрос, а правда ли это.

Меня бросает в дрожь, и парень крепче сжимает руку, словно знает, что я хочу вырваться. Финн говорит ровным и уверенным голосом, но с оттенком иронии.

— Футбол — это просто, если честно. Просто, потому что я одарен. Если лажаю, то по своей вине. Я управляю этим. Раньше я никогда не сталкивался с потерей чего-то столь значимого для меня, до этого ребенка.

Длинные пальцы обхватывают мои.

— Я ничего не мог сделать. Произошедшее изменило меня, заставило бояться. Мои чувства к тебе чертовски пугают. Потому что тебя я тоже не могу контролировать. Могу только любить

и верить в лучшее, надеяться на твою любовь в ответ, и что у меня получится уберечь тебя и сделать счастливой.

— Я счастлива, — шепчу я, поворачиваясь к нему, чтобы прижаться ближе. — Ты всегда делал меня счастливой. Я испугалась. Хотя не следовало. Потому что ты стоишь риска.

Он позволяет словам усвоиться, прижимаясь губами к моей голове.

— Ты не представляешь, как я счастлив, слышать это, Чесс. Но должен признаться, что тоже запаниковал. Мне стоило рискнуть.

Нервная дрожь трепещет в животе. Не знаю почему. Он любит меня. Я люблю его. Но также знаю себе цену, и знаю, что он тоже это понимает. Только вот некоторые чувства не изменить, как бы сильно вы ни старались их игнорировать. Я успокаиваюсь, позволяя ему высказать то, что должен. Наверное, для него это непросто, потому что он не спешит, обдумывая каждое слово, словно оно имеет особый вес.

— Видишь ли, когда я лишился ребенка… то потерял любимого человека. Раньше я не осознавал, но мне этого не хватало. В моей жизни не хватало любви. Кого-то, кто будет стоить всех усилий. — Финн передвигается на кровати так, чтобы мы оказались лицом к лицу. — Я люблю тебя, Честер Куппер. Больше всего на свете. Дело не в том, что это просто замечательно само по себе, но это ключевой фактор. Стоит тебе исчезнуть из уравнения, и все перестает иметь смысл.

Не знаю, кто делает первое движение на встречу. Наши поцелуи нежные, сладкие, полны извинений смешанных с обещаниями. После продолжительного слияния губ, Финн проводит костяшками пальцев по чувствительному местечку на моей шее.

— Если хочешь усыновить ребенка или нанять суррогатную мать, или и то и другое, значит именно так мы и поступим. Но мне это не нужно. Не сейчас.

— Я тоже пока этого не хочу. Мне достаточно, что есть только мы.

Он прижимается щекой к моей щеке.

— Что бы ни решили, мы сделаем это вместе. До тех пор пока мы вдвоем, Чесс.

— Вдвоем. — В этом слове столько возможностей, не могу дождаться.

Эпилог

ЧЕСС

ВЕСНОЙ на мой день рождения Финн купил мне дом. И я ему позволила. Поразительно, как это освобождает, не беспокоится кто и что подумает и не переживать что загнала себя в западню, позволив ему потратить так много денег. Я вверила ему свою жизнь, и он сделал то же. С каждым днем нити наших судеб всё туже переплетаются и отношения крепнут.

Мы выбрали дом на Третьей улице в районе Гарден. Здание было построено в 1850-х годах в стиле Греческого Возрождения с двойными галереями по фасаду спереди и сзади дома, просторными лужайками вокруг и бассейном, скрытым на заднем дворе. Мы покрасили штукатурку фасада в бледно-фиолетовый цвет с белой отделкой, отдавая дань новоорлеанским традициям . А высокие железные ворота, необходимые нам для уединения, приобрели глянцевый темно-зеленый цвет. И я влюбилась, по-настоящему влюбилась в этот огромный старый дом.