Ковыряла
Шрифт:
Козябозя плюхнулась за стол и потянулась, застонав:
— Ух, как я набегалась! Тут столько всего! И всё не так, как в городе! Вот вообще, совсем! Ща, пожрать возьму… — она подорвалась, подошла к раздаточному столу, расписная тётка навалила ей миску того самого «картофана».
Я с интересом смотрю, как она будет его жрать, но девчонка, кажется, вообще не обращает внимания, что ест. Переполнена впечатлениями, глотает не жуя, и говорит с набитым ртом:
—
— И как тебе тут в целом?
— В Пустошах? Ну… не знаю. Совсем не так, как это представляют себе в городе. У нас же рассказывают, что клановые живут в грязи, голоде и дикости и чуть ли не людей жрут. Но нет, жизнь как жизнь. Вода в дефиците, жратва общая, песок этот везде… — Козя поморщилась и поёрзала на стуле.
Я понимающе кивнул — меня тоже не оставляет ощущение, что песок даже в трусах.
— Но не хуже, чем на низах. Во всяком случае нет крайма и корп, никто не наезжает и не пытается что-нибудь отжать. Все свои, все общаются, все рады друг другу. Ну, или мне так кажется, не знаю…
— Понравилось? Хотела бы тут жить?
— Э… Ты это к чему? — напряглась девчонка. — Надеюсь, не решил меня тут бросить?
— Не, просто я тут тёр с премом, он сказал, что тебя могут взять в клан, потому что ты ещё мелкая и импла у тебя нет.
— Не, — решительно замотала головой Козябозя, — ни в коем случае!
— Чего так?
— Меня Дербана водила в детский модуль. У неё там дочь, от према.
— Он же её брат? А, ну да…
— Не родной же. Их просто вместе спёрли. Они сначала ругались, а потом помирились и, ну, вот это самое. Типа пара. «Прошли через колесо» у них называется. Обряд такой. Двое у неё умерли, один за другим, совсем мелкими, а дочь выжила, ей лет десять. Так вот, посмотрела на этих детей, и вот что я тебе скажу — не дай Креон мне тут рожать. Не хочу я хоронить своих младенцев или смотреть, как они растут калеками. А если жить в клане, то как без детей? У них все тётки рожают. Не, в жопу клан.
— Слушай, — озадачился я. — А нафига они рожают, если дети дохнут или мучаются? Просто потому, что трахаться охота, а импланта нет?
— Я тоже об этом подумала и спросила Дербану. Она сначала смеялась, и потом сказала, что трахаться — это не обязательно рожать. Даже без импла. Есть куча всяких способов. А про детей… Знаешь, тут всё очень странно. Они их рожают — и отдают.
— Кому?
— Городу. Не всех, но многих. Тех, кто дожил до десяти, каждый год. Типа «для лечения». Но мне кажется, даже сами клановые в это не верят, просто не знают, что с ними делать, всё равно девять из десяти не доживают даже до пятнадцати. Тех, кого отправили в город, больше никогда никто не видит, и они их считают умершими. Скажи странно? Они тырят детей в городе, но отдают туда своих. Как это? Зачем? Кстати, пару лет назад больных детей забирать перестали, их накопилось дофига, тётки зашиваются их обслуживать.
— То есть, — задумчиво сказал я, — примерно тогда же, когда им перестали давать тырить «брак» из интеров. Интересное совпадение… Как тебе «картофан», кстати?
— Что?
— То, что ты только что съела.
— Не обратила внимания. Это был картофан? А что это?
— Да фигня такая. В дерьме растёт…
Глава 17
Внесистемное перераспределение ресурсов
В город нас доставили к вечеру на четырёхместной машине, так что на этот раз Козю не надо было держать на коленях. На полдороги она уснула, положив голову мне на плечо, и отлежала руку, но это не так неприятно, как отсиженные ноги. Я тоже было начал задрёмывать, но, когда из Пустошей
Прем клана Чёрных Песков прав — Окраина огромна. Мы едем по широкой улице, и я начинаю понимать, как сильно сжался город с начала Чёрного тумана. Десятки километров радиального проспекта, и небоскрёбы Центра только виднеются где-то вдали. Здесь нет башен, нет Средки, но нет и низов. Дома не выше двух десятков этажей. Никлай рассказывал, что до тумана было всё наоборот: рабочие и клерки жили в высотках, а элиты — в отдельных особняках, этажа на три, но широких и просторных, отделённых от остальных заборами. Наверное, именно в них надо искать книги. Никлай говорил как-то, что «чтение — привилегия богатых» и «читающий книги имеет более высокую базу для социального старта». Если я правильно понял, это означает, что у промов и прочих вершков есть книги, а у низового шлака — только видеостены с рекламой, поэтому даже самому тупому вершку проще, чем самому умному низовому. У учителя книг полно, он приносит их на «внекласски» и даёт нам читать, правда, многое непонятно. Мне кажется, дело в том, что они написаны не в городе, поэтому описывают всякие штуки, которые мне, например, нафиг не сдались. Вот если бы найти наши, городские, написанные до Тумана, то можно было бы реально полезное узнать. Например, где всякие склады ништяков. Когда пришёл Туман, тут всё бросили как есть и ничего толком не вывезли, там оборудования небось осталось до Креоновой жопы. Клановые чистят по верхам, демонтят железо в домах, но склады были под землёй, теперь никто не знает где. Никлай говорил, что в самом начале Тумана был дичайший бардак, и когда Креон привёл внешников, то уже много всего было потеряно. Оно наверняка там и лежит! Неслабо подняться можно.
Или вот, например, программинг. Сейчас это лютый крайм, но до Тумана был полный легал. То есть книг по программированию было реально дофига, изучай не хочу. Я на это дело малость тугой, мне больше железки интересны, но токов за такую книжку любой хакер отвалит сколько скажешь, потому что это имба же. В сети всё поудаляли нафиг, а в книжках-то осталось! Там небось и про денерф имплов найти можно…
Сам бы я почитал те, которые про устройство всякой техники и как всё в принципе работает, их у учителя как раз мало. Никлай как-то признался, что не технарь, просто малость разбирается, а преподаёт технику потому, что «техны и спецы — единственный социальный лифт в городе». Надеюсь, меня этот «социальный лифт» однажды поднимет из низов в верхи, но пока что только машина клана, взлетев по эстакаде и просквозив по развязкам, подняла нас с Козей на Средку, высадив у мотобара.
Пока добирались к себе в низы, я рассказал девчонке, что у неё есть шанс получить легальную айдишку, та пришла в восторг и преисполнилась каких-то надежд, хотя и не очень понял, на что именно. Даже одно то, что не нужно будет размахивать перед пищематом портретом матери, уже стало бы шагом вперёд.
Проводил до восемнадцатого, проследил, чтобы её не обидела местная корпа, — при виде меня торчащий внизу парень сразу поскучнел и отвернулся, — показал, как правильно блокировать дверь в модуль, чтобы её нельзя было открыть снаружи простой перекоммутацией проводов в распредкоробке.
В «Шлокоблоке» еле отбился от Гореня, который требовал ответа на вопрос «когда уже будут новые миоблоки». Честно ответил, что понятия не имею, жду сообщений, но, разумеется, смотрящий всё равно ругался на меня минут пятнадцать, угрожая выгнать нафиг, хотя бы оба знаем, что он этого не сделает. Своего рода традиция уже.