Ковен озера Шамплейн
Шрифт:
– Нет, твой.
Я сжала в пальцах рисунок и пристально взглянула на девочку, но прежде чем успела открыть рот, раздался саркастичный голос Гидеона:
– Надо же! Что-то ты зачастил. И года не прошло с нашей прошлой встречи, – он воткнул лопату в сырую землю и крепко обнял оторопевшего Коула, хлопая его по плечу, а затем посмотрел на меня. – Здравствуй, Одри.
Его голос звучал теплее, чем в последнюю (и первую) нашу встречу. Это обнадеживало, если не думать о том, что теперь моя жизнь зависела от кожаных перчаток Коула.
Я улыбнулась Гидеону своей
Решив дать братьям время на мужские разговоры, я направилась следом за Мартой к Гансу.
– Вы не узнали ничего нового о… том существе? – спросил он приглушенно спустя полчаса светской болтовни, когда Марта отвлеклась.
Я посмотрела ей вслед и поежилась: из-под воротника на шее выглядывали бледные шрамы. Их не должно быть столько на теле той, что не может дать сдачи даже навозному жуку.
– Нет, еще нет… Но мы в процессе.
– Постарайся не замечать ее искусственный глаз, ладно? – попросил Ганс мрачно. – Она еще стесняется.
– Конечно, – я сжала губы. – Ну а в остальном у вас все наладилось?
Ганс призадумался, вытирая о старое тряпье руки, испачканные в краске. Пока Марта все эти полчаса поименно знакомила меня с лошадьми Гидеона, он успел рассказать о своей новой работе на его кленовой фабрике. Я выдохнула с облегчением, когда услышала:
– Да, уже думаем съезжать в конце недели. Я как раз накопил достаточно денег, чтобы снять квартиру. Не всегда же нам сидеть на шее у Гидеона. Он и так слишком добр, – ответил Ганс, забивая очередной гвоздь.
– Гидеон такой, – ухмыльнулась я, припоминая, как он намеревался вспороть мне столовым ножом гортань. – Пожалуй, надо сделать для вас маскирующие чары. Марта все еще новоодаренная… Их магия слишком заметна.
– Было бы неплохо, – улыбнулся Ганс и вдруг замялся, переступая с ноги на ногу. – Знаешь, я до сих пор не свыкся с мыслью, что моя дочка – ведьма, но… Гидеон рассказал мне о ковенах. Я так понимаю, будет лучше, если и Марта станет его частью. Так ведь безопаснее для ведьм, да?
Я покрутила в пальцах метелку для пыли и неуверенно кивнула. В сарае висел тяжелый запах навоза, сена и мокрых досок. Гнедая лошадь фыркнула, обслюнявив руку Марте, вернувшейся к ней с кусочками сахара.
– Вообще да, но в моем – нет. По крайней мере сейчас. Возможно, однажды, если у меня все получится… Я с радостью приму Марту в ковен, но сейчас ей надо быть с отцом и как можно дальше от всего этого.
– Только ей этого не говори, – усмехнулся Ганс, наклонившись к ящику со свежим овсом. – С тех пор как она узнала всю правду, Марта только и мечтает, как будет учиться у тебя заклинаниям. Надеется узнать ритуал для вызова единорога.
–
Ганс с сомнением покосился на Марту. Лишь убедившись, что она слишком занята жеребенком, трусливо выглядывающим из-из ног матери, он тихо и мрачно признался:
– Паршиво. Я как раз хотел спросить, нет ли каких-нибудь чар и для меня? Сдерживающих, чтобы умерить волчий пыл. Вчера было первое полнолуние, и я снова сорвался. – Ганса покоробило от былых воспоминаний. Втянув голову в плечи, он отвернулся, делая вид, что занят сооружением новой танкетки. – Два часа носился по округе, пока Гидеон не поймал меня в медвежий капкан. Хорошо, что он отшельник и у него нет соседей, которых я мог разорвать, как его любимое кресло-качалку. А еще я… Я укусил его, кажется. Чуть-чуть. За лодыжку. Это опасно?
На миг мое сердце замерло, но я быстро опомнилась и взяла себя в руки.
– Для Гидеона – нет. Он, как и Коул, охотник на ведьм. У них иммунитет к магии, а твоя ликантропия – это проклятие. Так что можешь не беспокоиться на сей счет.
– Погоди, что? Охотник? – переспросил Ганс, и я тут же прикусила себе язык: похоже, это Гидеон решил сохранить в тайне. – Ох, пожалуй, я лучше займусь танкеткой.
Я кивнула, выдавив улыбку, и вернулась к Марте. Она прыгала, пытаясь дотянуться до гребня, лежащего на полке рядом с уздечкой. Я помогла ей, сбросив гребень в раскрытые детские ладошки, и указала на одну из лошадей:
– Напомни, как эту зовут?
После смерти моих братьев и сестер мне больше всего не хватало общения с детьми. В груди щемило от нежности и боли, когда Марта тянулась ко мне. Невзирая на шрамы, которые не заживут, и страх, который не забыть. Все это время я опасалась, что убийца в маске оставил след не только на ее теле, но и на ее жизни. Однако озорство Марты, как и доверчивая любознательность, никуда не делись. Я не знала, кого именно стоит за это благодарить: Ганса, который не опустил руки, Гидеона, что приютил их и, судя по слухам, даже подарил Марте одну из лошадок, или же саму Марту, которая родилась такой, какой я тоже мечтала стать однажды. Отважной и несгибаемой.
– Кэссиди, – ответила Марта, поднимая гребень.
Я потрепала лошадь по шее, наклоняя ее к Марте.
– Ну что, Кэссиди, пришло время прихорашиваться!
Лошадь загарцевала на месте, когда Марта встала на табуретку и принялась бережно расчесывать ее, лепеча о кроликах, норы которых показал Гидеон в лесу, и о лавандовом зефире, который они недавно испекли по рецепту бабушки.
– Ты научишь меня магии? – спросила вдруг Марта, высунув кончик языка от того, с каким старанием пыталась заплести на гриве Кэссиди косички. Я встала рядом, чтобы помочь ей с этим. – Я хочу крылья, как у феи. Можно такие наколдовать?