Ковчег

Ростов Олег

— Возможно. Сейчас надеяться на спутники, себе дороже. Так что маршруты прокладывать придётся старым, дедовским способом. — Ответил мне Юрий Николаевич.

Я связался с балкером.

— Андрей, приём?!

— На связи.

— Юрий Николаевич сделал расчёт. Мы отклонились севернее. Промахнулись на сто с лишним километров.

— Я уже знаю. Корвет с нами на связи был. Они и передали мне только что.

— Тогда следуй за корветом. — Сказал Андрею.

— Понял. Конец связи.

Повернули на юг. Шли полным ходом. Спустя два часа, Николаевич меня вновь вызвал.

— Марк, у нас проблема намечается.

— Какая,

мать её?

— Давление стремительно падает. На барометр посмотри.

Я ничего в этом не разбирался. Спросил прямо у капитана:

— Что это значит?

— За нами идёт шторм, если не хуже.

— Что может быть хуже шторма?

— Ураган. С самого утра стоит штиль. Полный штиль, если ты заметил.

— Заметил. Первый раз видел океан таким тихим.

— Ну вот. Мне это сразу не понравилось. Этот штиль, как затишье перед бурей.

— Мы успеем добежать до острова?

— Не знаю.

Я связался с балкером.

— Андрей, у вас тоже барометр показывает падение давления?

— Да. Дело, похоже совсем дрянь. Шторм, это не приятно, но выдержать можно. А вот если ураган или тайфун, тогда труба.

— Андрей, давай включай форсаж на всю катушку. Надо успеть добежать до острова.

— Да у нас и так дизеля на полную работают.

— Внимание обитателям Ковчега. — Сделал объявление капитан по громкой корабельной связи. — Всем приготовится к шторму. Закрыть все люки и двери. Закрыть все каюты и особенно иллюминаторы. Сохранять всем спокойствие и выдержку.

Мы неслись на океанской глади с максимальной скоростью, на которую был способен балкер, как самый тихоходный. Я смотрел на северо-запад. Там на горизонте появилась тёмная полоска. Она постепенно расширялась и заполняла собой весь горизонт. По глади воды пошла рябь. Тёмная полоса, всё расширялась. Казалось прямо на глазах. Капитан тоже посмотрел.

— М-да, как он быстро то. Похоже, точно, ураган. Дело совсем дрянь.

Постепенно тучи заполонили половину неба. Они были чёрными. Я даже увидел, как в них вспыхивали и гасли ломанные линии молний. Поднялся ветер. Как-то сразу порывами. По воде пошли волны.

Юрий Николаевич смотрел на приборы.

— Скорость ветра 11 метров в секунду. И он продолжает расти. Волны три- четыре балла уже.

Качка усиливалась. Тучи набегали всё быстрее. Потемнело. Мы продолжали улепётывать со всех ног, на пределе, если так можно выразится. Ветер достиг 16 с половиной метров в секунду. Волны стали ещё выше. Небо грохотало и озарялось вспышками молний. Вой ветра становился всё громче. В рубку прибежала Ольга. Она была бледная. Бросилась ко мне. Я обнял её.

— Марк! Мне страшно.

— Мне тоже, Оля. Вся надежда, что успеем добежать до острова. Только там можем спастись.

Совсем потемнело. Только на юге оставалось ещё светло. Там, куда мы стремились убраться.

В этот момент заработала рация.

— Ковчег, приём, это корвет.

— Ковчег на связи. — Ответил капитан.

— Право по борту, юго-запад на два часа, вижу землю.

— Давай туда. Тот это остров или нет, всё равно. Главное успеть дойти, а то нас тут размажет к чертям собачьим.

— Понял. — Связь была не очень. Посторонние шумы и какой-то треск.

Юрий Николаевич вызвал балкер.

— Балкер, приём?

— На связи.

— Право по борту, юго-запад, на два часа, земля. Поворачивай туда.

— Понял. Конец связи.

Качка

становилась всё больше. Мы уже держались за всё, что только можно, чтобы не упасть. Хлынул ливень. Причём струи дождя били в корабли как-то горизонтально. Я первый раз такое видел. На корвете, балкере и Ковчеге уже давно горели прожектора. И от того, что они высвечивали мороз шёл по коже. Бешеный ветер гнал огромные чёрные водяные валы.

— С одной стороны нам повезло. — Громко сказал капитан, удерживаясь за поручень. Монстр, который позади, гонит нас впереди себя. С другой стороны хреново, волны бьют в корму.

Неожиданно в прыгающем свете прожекторов высветилась громада острова. Как-то резко. Отвесная стена горного разлома была метров сто высотой или около того. Она нависала над водой.

— Твою мать! — Выругался капитан. Зашипела рация.

— Ковчег… ём… — Связь ещё больше ухудшилась.

— На связи. — Крикнул в микрофон Юрий Николаевич.

— Это ост… самый… шите?

— Слышим. — Ответил капитан.

— Обхо… запада… приближаться… бьёт о кам… Через две-три…ли будет… ухта. Надо зайти в не…

— Понял, балкер. — Ответил Колосов. Посмотрел на рулевого. — Обходим остров с запада. Иначе нас о камни разобьёт. Там должна быть бухта.

— Господи, Пресвятая Богородица, спаси и помилуй нас грешных. — Услышал я тихий голос Ольги. Она молилась.

Волны нас упорно гнали на скалы острова. Первым сумел повернуть корвет. Ему легче, он был меньше. Я увидел, как прожектор первого корабля развернулся почти на 90 градусов. Потом правда, вновь развернулся к острову. Всё верно, надо было его видеть и контролировать расстояние. Балкер и Ковчег стали тоже пытаться отвернуть от надвигающейся громады острова. В итоге балкеру тоже удалось чуть отвернуть на запад. Всё же он был ниже нас и ветер не так сильно давил на сухогруз. Постепенно он, как и корвет стал уходить западнее. Мы тоже пытались. Вот нас подхватила очередной водяной вал. Не волна даже, а именно водяной вал. Паром издавал странные звуки. Скрип, который был похож толи на стон, толи на скрежет. Когда нас стало выносить на гребень этого водяного вала, Николаевич сумел чуть повернуть судно. За пределами капитанской рубки творилось чёрте что. Ветер не просто гудел, он завывал и это завывание постепенно переходило в рёв. Волны ударяли в скалистые берега острова взмывая вверх взрывом брызг и пены на тридцатиметровую высоту. Глядя на это, в качающемся свете прожекторов, понял в какой-то момент, что мои короткие волосы, стоят в ужасе дыбом. Мама, роди меня обратно.

— Скорость ветра достигла 22 с половиной метров в секунду. — Сказал капитан, глядя на приборы.

Мы хоть и сумели повернуть на запад, но не до конца. Нас всё равно сносило на каменную стену, у подножья которой ярился взбесившийся океан. Глядя на это, мы все замерли. В какой-то момент заметил, что Юрий Николаевич стоит бледный, но продолжает упорно следить за приборами. Ковчег ещё немного довернул. Корвет и балкер ушли дальше. Их прожектора вспыхивали где-то далеко впереди.

— Давай, родной, вывози нас. — Проговорил Колосков. Ковчег ещё довернул. Сопротивление ветра росло. Он постоянно хотел развернуть нас вновь носом к острову, на его каменную стену береговой линии и на камни перед этой стеной. Мы продолжали приближаться к острову. От чудовищного напряжение всего корпуса и его силовых установок, мы даже почувствовали дрожь корабля.