Коварный повеса
Шрифт:
— Но не я совершил преступление, — заявил сэр Рандолф. — Не я дал женщине опасный газ…
— Женщине? — снова перебил его Энтони. — Миссис Кросби была для вас не просто женщиной, не правда ли? Иначе ее смерть не привела бы вас в такую ярость.
Сэр Рандолф побелел как полотно.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
Тяжелый взгляд Энтони был неумолим.
— Как странно, дядя… Ведь вы все эти годы оплачиваете содержание ее матери в Шрусбери.
Тут Мэдлин кое–что начала понимать. Взглянув на отца, она увидела,
— И я не зря назвал вас лицемером, — продолжал Энтони. — Потому что только лицемер станет отрицать существование своей внебрачной дочери.
Глава 27
Дорогая Шарлотта,
существует старинная мудрость: «Никогда не занимай и не давай в долг». Поверьте, это очень правильные слова. Но полагаю, что бывают ситуации, когда мужчина должен отступать от своих принципов. Возможно, то же самое можно сказать и о женщине.
Ваш философствующий друг Майкл.
Увидев густой румянец, расползавшийся по щекам дяди, Энтони почувствовал глубочайшее удовлетворение. Что ж, иногда месть действительно бывает сладка. И тот факт, что это Джейн помогла ему нанести удар, делал ее еще слаще.
— Я не могу представить… Я не знаю, где ты мог услышать такую историю, — начал распаляться дядя.
— От надежного человека. — Энтони обещал Джейн, что не выдаст ее. Она же узнала об этом только потому, что миссис Кросби поведала ей тайну, желая лучше узнать свою сестру. По сведениям Джейн, даже викарий не знал, что его жена — незаконнорожденная дочь уважаемого сэра Рандолфа.
— Твой «надежный человек» ошибается, — процедил дядя.
— Сомневаюсь. Более того, я уверен: если копнуть глубже, мне удастся найти доказательства того, что миссис Кросби действительно ваша незаконнорожденная дочь. И тогда викарий наверняка потеряет желание выдвигать обвинения против доктора Прескотта. На самом деле я думаю, что он предпочтет вообще не иметь с вами никакого дела. По всему видно, что он любил свою жену.
— Ты не посмеешь! — прошипел дядя, и его лицо покрылось красными пятнами. — Не посмеешь опозорить доброе имя милого и невинного создания!
— Очень не хотелось бы… — сказал Энтони. И он обещал Джейн, что этого не будет, однако следовало как–то надавить на дядю. — Я думаю, викарий очень огорчится, когда узнает правду.
Он взглянул на доктора Прескотта, и тот в смущении отвел глаза.
— Так вот, я утверждаю, что отец Мэдлин невиновен, — продолжал Энтони. — Ведь всем известно, что доктора отнюдь не всесильны и иногда теряют пациентов. Пора признать, что вы, лишившись дочери, действовали в слепом гневе.
— Гнев и невежество! — воскликнула Мэдлин. — Вы всегда ненавидели папу, потому что он был едва ли не единственным здравомыслящим человеком в Телфорде.
— Моя дочь была украшением этого города,
— Мистер Прескотт пытался спасти ее, — заявил Энтони. — И вы должны сказать об этом викарию, когда мы уедем. Вы также расскажете правду всему городу. То есть вы должны сделать так, чтобы доктор Прескотт без помех смог вернуться в Телфорд.
Сэр Рандолф хотел что–то сказать, но тут отец Мэдлин с невозмутимым видом проговорил:
— В этом нет необходимости, сэр. Я собираюсь открыть практику в другом месте. Я понял, что больше не смогу жить в Телфорде.
— Как пожелаете, — ответил Энтони. — Чертей также требуется хороший доктор. — Он снова посмотрел на сэра Рандолфа: — Но у меня есть еще одно требование, дядя. Вы должны отозвать свое прошение об опекунстве над Тессой. Объясните суду, что вы и моя тетка слишком стары, чтобы растить молодую девушку.
На лбу сэра Рандолфа вздулись вены.
— А если я откажусь?
— Тогда мне придется рассказать всем, что покойная жена викария — ваша дочь. Сомневаюсь, что деньги, которые вы получите с владений моей племянницы, доставят вам много удовольствия, если серьезно пострадает ваша репутация.
Сэр Рандолф сжал кулаки.
— Ты гораздо порочнее, чем я.
— Возможно. Но я никогда не лгал. Все–таки в провинции забавные люди — они прощают грешки таким, как я, если мы признаем наши недостатки и стараемся стать лучше. Но они никогда не прощают, если им лгут. — Его тон стал угрожающим. — А сейчас я хочу видеть мою племянницу. Где Тесса?
Из горла сэра Рандолфа вырвался гневный рык, но он знал, что проиграл это сражение. Энтони не оставил ему выбора, и оставалось только подчиниться.
— Я сейчас прикажу привести ее, — процедил он сквозь зубы.
Этих слов было достаточно, чтобы возбудить подозрения Энтони.
— Нет. Скажите мне, где она. — Дядя молчал, и он направился к двери. — Прекрасно. Тогда я сам найду ее.
— Ну послушай, мой мальчик…
Энтони остановился и, обернувшись, в упор посмотрел на дядю:
— Я больше не мальчик, отданный на вашу милость. Вы должны обращаться ко мне так, как и следует обращаться к лорду Норкорту. Где моя племянница? Ответьте!
Сэр Рандолф по–прежнему то сжимал, то разжимал кулаки.
— Она в саду с твоей тетей. Любуется красотами природы.
Слишком хорошо зная, что это означает, Энтони бросился к двери. Мэдлин, подхватив юбки, побежала за ним. К счастью, Энтони помнил планировку дома, поэтому очень быстро добрался до сада.
И там он увидел свою золотоволосую племянницу, стоявшую на коленях на кирпичах, в рубашке из грубой бумазеи. Гордо вскинув голову, девочка с вызовом смотрела на расхаживавшую перед ней тетку — та отчитывала ее за какой–то проступок. Энтони тотчас же вспомнил Джейн в этом возрасте и почувствовал себя десятилетним — тогда ощущение беспомощности было его ежедневным спутником.