Коварный повеса
Шрифт:
Виконт замер на мгновение, потом помассировал левое запястье; Мэдлин уже не раз замечала: когда он нервничал, то непроизвольно делал это движение.
— Так вот, моя милая… — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не собираюсь с вами спорить, поэтому имейте в виду: за то, что я устрою вам вечеринку в эту субботу, я жду дополнительного вознаграждения.
И виконт ясно давал понять, какого рода вознаграждения он ждет.
О Боже, помоги ей! Вот что она получила за то, что вела себя как шлюха, когда он поцеловал ее. Да–да, конечно же,
Но если она выведет его из заблуждения, то он потеряет к ней интерес, поскольку неопытные женщины не привлекают его. И тогда ей нечего будет предложить ему в качестве «приманки».
А если вечеринка с веселящим газом не поможет ей познакомиться с сэром Хамфри, то ей все равно могут понадобиться связи Энтони. Что ж, если речь идет только о флирте и поцелуях, то почему бы и нет. Ведь ничего особенно рискованного она не допустит и не позволит виконту зайти слишком далеко. Да, не позволит, потому что она весьма здравомыслящая женщина.
— Но вы так и не сказали, какое вознаграждение вам требуется.
Виконт усмехнулся, явно давая понять, что он ожидал ее капитуляции.
— Все очень просто, дорогая. После вечеринки вы проведете остаток ночи в моей постели.
Столь наглое заявление застало ее врасплох, и она нервно рассмеялась:
— Не говорите глупости…
Он изобразил удивление:
— Вы считаете, что лечь со мной в постель — это глупо?
Она считала его требование ужасающим… и необычайно соблазнительным. И конечно же, не следовало отказывать ему наотрез, не следовало раздражать его, пока он не поможет ей встретиться с сэром Хамфри.
— Какое странное и неожиданное требование… — Она презрительно усмехнулась. — Неужели настоящему распутнику требуется торговаться, чтобы пробраться в постель женщины?
Он удивленно поднял бровь:
— То есть вы предлагаете мне соблазнить вас?
— Разумеется, нет!
— А мне кажется, что вы предлагаете именно это. Что ж, я люблю, когда мне бросают вызов.
О Господи, все идет совсем не так, как она рассчитывала.
— Если вам требуется утонченность, — продолжал он, снова приближаясь к ней, — то я готов принять от вас приманку.
— Сейчас не время обсуждать этот вопрос. Нас ждут, не забывайте.
Мэдлин подошла к столу и, взяв свою записную книжку, сунула ее в сумку. Она уже хотела направиться к выходу, но виконт преградил ей дорогу.
— Не убегайте, — сказал он, приблизившись к ней вплотную. — Мне нужна всего минутка, чтобы объяснить, чего я хочу.
— О Господи!.. — Она вздохнула. — Говорите же побыстрее, какая приманка вам требуется. Ведь нас ждут. Неужели не понимаете?
— До субботы я хочу преподать вам урок обольщения. — Казалось, его хрипловатый голос возбуждал каждый ее нерв. — И этот урок должен состоять не только из поцелуев.
Он уткнулся лицом в ее шею, и сердце Мэдлин гулко забилось. О Боже, сможет ли она пережить этот его урок обольщения?
Продолжая играть
— Сэр, что заставляет вас думать, что мне нужны уроки?
— Вы ведь заявляете, что все попытки соблазнить вас бессмысленны, не так ли? Вот я и собираюсь доказать вам обратное.
— А вам не приходило в голову, сэр, что вы, возможно, нисколько мне не нравитесь? Имейте в виду, некоторых женщин ужасно раздражают излишне самоуверенные мужчины.
К ее удивлению, он рассмеялся:
— Нет, это мне не приходило в голову. Во всяком случае, после того, как вы растаяли от моего поцелуя.
Неужели он заметил? Неужели и сейчас все замечает?.. Тут он прижался губами к ее уху и прошептал:
— Итак, решено. Мы проведем наш урок. А потом, после вечеринки, если вы все еще будете считать, что лечь со мной в постель — это «глупо», мы закончим этот разговор. Я проведу еще несколько уроков с вашими девочками, вы восторженно отзоветесь обо мне в беседе с миссис Харрис, и на этом между нами будет все кончено. — Он стал осторожно покусывать мочку ее уха, и Мэдлин едва удержалась от стона. — Однако я готов держать пари: ваш выбор будет каким угодно, только не таким.
Сейчас ей тоже так казалось, и именно этого она боялась. Решив, что нужно покончить с этим как можно быстрее, Мэдлин уже собиралась пересилить себя и вырваться, но тут виконт впился поцелуем в ее губы, и она тотчас же забыла о своем решении.
«О Господи!» — воскликнула она мысленно. Ей казалось, что от его поцелуя по всему ее телу словно пробегают молнии, которые могли испепелить в любой момент.
И она действительно таяла — никакое другое слово не подходило.
Внезапно она почувствовала, как его рука легла ей на грудь. Когда же он принялся ласкать ее через платье, ее соски тотчас отвердели и сладко заныли.
Чтобы удержаться от стона, Мэдлин пыталась вспомнить, что она читала о спаривании животных, но тут вдруг выяснилось, что она забыла все прочитанное — забыла обо всем на свете, потому что сейчас для нее существовали только губы, ее целовавшие, и ласкавшие ее руки.
Но тут его рука вдруг скользнула в вырез ее платья, и она воскликнула:
— Ах, Энтони!.. Нет–нет, вы не можете… мы не должны…
— Совершенно верно, дорогая. Мы с вами никому ничего не должны. Но зато я должен провести с вами урок.
— Здесь? Сейчас? О, это слишком опасно.
— Но никто не знает, что мы с вами здесь. Никто даже не знает, что мы приехали. Поверьте, нам нечего бояться.
Мэдлин прекрасно понимала, что не должна ему верить — ведь ничто не могло помешать миссис Харрис или какой–нибудь учительнице зайти сюда в любой момент. Но с другой стороны… Ах, как ей хотелось узнать, что Энтони будет делать дальше и что она при этом почувствует! Черт его возьми! Он заражает ее своим безрассудством.
— Поймите, другой возможности нам может не представиться, — продолжал он, обжигая ее шею пьянящими поцелуями.