Коварный повеса
Шрифт:
— Насколько я знаю, кожа носорогов… практически непробиваема, — проговорила миссис Харрис. — Это правда, мистер Годвин?
— Нет, едва ли… — Хозяин зверинца покачал головой и пустился в объяснения.
Мэдлин же не могла отвести взгляд от леди Тарли, вцепившейся в руку Энтони и что–то постоянно ему шептавшей.
«Будь проклята эта леди шлюха!» — подумала Мэдлин и повернулась к ним спиной. Она прекрасно понимала, что ревновать ужасно глупо с ее стороны, однако ничего не могла с собой поделать.
—
Выждав немного, Люси Ситон и Элинор Банкрофт подхватили под руки свою учительницу. Осмотревшись, Люси прошептала:
— Лорд Норкорт думал, что вам тридцать лет, представляете?
Мэдлин со вздохом кивнула. Теперь все ясно… Он считал ее жалкой старой девой…
— Но мы вывели его из заблуждения, — добавила Элинор. — Мы объяснили, что вы вовсе не такая старая.
Мэдлин с удивлением посмотрела на девочек. Заметив заговорщическое выражение на их лицах, она едва не застонала. О Господи, только этого ей не хватало! Две юные свахи…
— Вам не стоило беспокоиться, — сказала Мэдлин. — Виконта вовсе не интересует, сколько мне лет. А меня не волнует, что он обо мне думает.
— Совсем не волнует? — с улыбкой спросила Люси. — А ведь он расспрашивал о вас.
— Расспрашивал? — У Мэдлин перехватило горло. — Какие именно вопросы он задавал?
— О ваших женихах, — ответила Элинор. — Спрашивал, есть ли они у вас.
Мэдлин пожала плечами:
— Но зачем ему спрашивать об этом?
Девочки обменялись многозначительными взглядами.
— И вообще, оставьте эти глупости, — продолжала Мэдлин. — Лорд Норкорт не ищет жену. Но даже если бы и искал, то выбрал бы не меня.
— А вот я в этом не уверена, — возразила Люси. — Видите ли, лорд Норкорт…
— Милые леди, о чем это вы так увлеченно шепчетесь? — Энтони повернулся к девочкам.
Люси с Элинор в растерянности переглядывались, но тут раздался восторженный возглас миссис Харрис:
— Ах, какая прелесть! Никогда не видела живую зебру!
— На мой взгляд, она похожа на разрисованную лошадь, — проговорила Элинор, разглядывая забавное животное, резвившееся за оградой. — А на ней можно ездить, как на лошади?
— Честно говоря, не знаю, — ответил мистер Годвин. — Это мое последнее приобретение.
— Держу пари, что Тони сможет проскакать на ней верхом, — проворковала леди Тарли.
— Если ваш брат оседлает ее, — протянул Энтони, — то я, разумеется, попытаюсь…
— Не советую, — сказала Мэдлин. — Видите ли, лорд Норкорт, зебры и козы — это совсем не одно и то же.
— Козы? — Виконт пристально посмотрел на нее. — Неужели вы знаете эту историю?
Мэдлин судорожно сглотнула.
— Сэр, все об этом знают. Ведь вы известны тем… — «Или это
— Известен чем? — заинтересовалась леди Тарли.
— Очевидно, скачками на козе, — сказал мистер Годвин.
— Это была школьная шалость, — пояснил виконт. — Меня тогда едва не выгнали из Итона за эту выходку. Не так ли, мисс Прескотт?
Что–то в его тоне встревожило ее.
— Я…я не знаю.
— Тем не менее вы знаете о моей юношеской выходке.
— Я уверена, что читала об этом в какой–то колонке сплетен, — поспешно проговорила Мэдлин.
— Я сгораю от любопытства, лорд Норкорт, — заявила миссис Харрис. — Зачем вы скакали на козе?
Мэдлин готова была расцеловать директрису за то, что та отвлекла внимание виконта. А тот, бросив еще один подозрительный взгляд на Мэдлин, принялся рассказывать:
— Это случилось, когда я учился в Итоне уже третий год. Мы тогда с моими друзьями…
Мэдлин слушала вполуха, поскольку уже слышала эту историю. Леди Бикем с удовольствием рассказывала всем жителям Телфорда, как испортился племянник, оставшись без ее попечения, и насколько было бы лучше, если бы он, вместо того чтобы учиться в Итоне, остался с ней и ее мужем.
Мэдлин тогда была восьмилетней девочкой и, конечно же, не понимала, почему леди Бикем устроила такой шум из–за этого происшествия. Ей казалось забавным, что Энтони с друзьями катался на козе. Повзрослев же, она поняла, почему леди Бикем так реагировала на выходку племянника. У этой женщины не было даже намека на чувство юмора, и она, разумеется, не могла оценить юношескую пирушку, в стиле Диониса.
— Но какая–то матрона увидела, как мы танцуем вокруг костра и катаемся на козе, — рассказывал Энтони. — И она побежала к местному викарию с криком, что сам сатана появился в Итоне.
Мэдлин отметила, что виконт забыл рассказать про девиц из таверны, резвившихся вместе с молодыми людьми.
— Похоже, люди там были слишком уж суеверные, если думали, что дьявол действительно разъезжает верхом на козле, — продолжал Энтони. — Как бы там ни было, нас обнаружили. А потом разразился скандал, и нас строго наказали за то, что мы, устроив вакханалию, перепугали местное население.
— А что такое вакханалия? — спросила Элинор.
— Ты что, забыла? Об этом написано в той книге о Мифах, — напомнила подруге Люси. — Это когда древние римляне пили вино и расхаживали нагишом, почитая Бахуса.
— Кто такой Бахус? — спросила одна из подошедших к ним девочек.
— Бог распущенности, я думаю, — ответила Люси.
— Бог вина и веселья, — поправила Мэдлин. — Хотя пить слишком много вина не следует, потому что это приводит к распущенности. К тому же пьяный человек способен на такие поступки, которые трезвый никогда себе не позволит.