Костанътинъ

Кайнэ

Константин тщетно попытался понять и осознать сказанное, но у него сильно разболелась голова.

– Еще один вопрос. Как мне удалось достать этот камень из зеркала?

– Ах это! – воскликнул нахмурившийся и тут же расслабившийся Иван. – Это зеркало отражает наши надежды и чаяния. Глупое стекло. Так его заколдовал директор. А ты смог воспользоваться им, что похвально. После всего произошедшего я его расколол.

– А ты? Что ты видишь в зеркале? – этот вопрос живо заинтересовал мальчика.

Иван

улыбнулся:

– Самого себя в окружении дорогих мне людей и всего мира. Нет, я не стремлюсь к мировому господству, а хочу чтобы меня поняли, приняли таким, каким я есть. Но сколько веков я уже существую – все только больше и больше бояться настоящего меня... Ну, давай не будем о грустном. А может... Сладостей поедим? Я хочу попробовать вон ту шоколадную лягушку, а ты? Это от твоих друзей вообще-то, они волнуются.

Они с отцом весело провели время поедая разные сладости, хотя отец их не очень-то и любит. В итоге, к нему вечером подбежали еще трое – Малфой и Гермиона с Роном Уизли.

В общем, было весело.

Константин полностью оправился после еще недели отдыха. Отец, который остался с ним, забирал его прямо с последнего прощального пира, устроенного директором школы.

Соревнование факультетов выиграл – не без Константина в частности, его собственный факультет и пир проходил в зелено-серебристом убранстве. Там, на пиру, мальчик пил, ел и смеялся наравне с остальными сокурсниками.

Так же его пригласили к себе Гермиона, Малфой и Рон. Соответственно он и их пригласил к себе в Россию в гости.

– Тебе грустно? – спросил отец.

Константин не отводил взгляд от иллюминатора в котором виднелась уносимая в даль земля Англии. Они оба сидели в креслах самолета, который уносил их обоих в Москву.

– Я знаю, что вернусь сюда еще... Но я так привык к урокам. И к друзьям... – ответил ему мальчик. – Так что...

– Ты действительно вернешься, а сейчас...

И отец еще долго-долго говорил о чем-то, о чем Константин дальше не слушал, да и не хотел слушать.

Самолет взлетел и взял курс на Москву...

====== Часть 2. Глава 1. Из огня. ======

Мальчик тихо сидел в комнате и молча смотрел в окно отеля в Пекине завернувшись в плед. Светило яркое летнее солнце. Иди на Олипийские игры не хотелось. Его сильно знобило.

Яо, сидевший рядом с ним, был мрачен.

– Как он там? – тихо спросил Яо у Константина. – Долго ему еще?

– Они вот-вот должны взять Цхинвал(1). Больше не знаю ничего. Отец последний раз брал трубку вчера утром, в три...

То, чего так боялся Иван Брагинский, произошло. Война.

Все начиналось мирно. Вот-вот должны были состояться ХХIХ летние Олимпийские игры в Пекине. Яо, безумно радостный и счастливый

пригласил их на открытие, закрытие и сами игры.

Они приехали в город седьмого августа.

Все страны – большинство, приехали их посмотреть. Но практически прямо на открытии у Ивана заиграл телефон. Взглянув на дисплей, Иван кинулся прочь с трибун. Константин пошел следом, через пять минут. А потом – незаметно для остальных, пошел за ним и Яо.

То, что застал Яо, не поддавалось никакому описанию.

У Ивана было перекошено лицо и оно стремительно бледнело. Рот раскрыт, а в глазах застыл слепой ужас. Константин в шоке смотрит на отца, совершенно не понимая причин такому.

Трубка падает из рук Ивана и распадается на две части. Ивана не держат ноги, и он прислоняется к ближайшей стене. И закрывает глаза.

Константину страшно.

– Иван, что случилось? Иван, ответь! – Яо быстро подбегает к Ивану и трясет его за плечи, стараясь привести в чувство. Константин тем временем подбирает телефон и собирает его для приведения в рабочее состояние.

– Война. Грузия обстреливает Цхинвал. Я так и знал! – тяжело дыша проговаривает Иван перехватывая и мягко отводя руки Яо от себя, – Так и знал!!!

– ЧТО?! – взвывает Яо. – Он сошел с ума!

– Константин, дай сюда телефон. Мне надо подумать.

Отец грубо забирает из рук мальчика заработавший телефон и куда-то звонит. Он отлипает от стены. Долго слушает, а потом спокойно отключает ее. И кладет в карман.

Яо очень нервничает – руки начинают слегка подрагивать.

Иван резко стягивает галстук с шеи. И начинает идти широкими шагами к выходу.

– Куда! – рявкает Яо, одергивая полы своей восточной одежды, в которую он был одет.

– На войну, – холодно произносит Иван, останавливаясь и оборачиваясь к ним двоим.

– Ты кое-что забыл, – притворно-ласковым, шелковым голосом произнес Яо, – прежде чем наломаешь кучу дров, которые разгребать всем миром!

Иван тяжело вздохнул, быстро улыбнулся Яо, подошел к Константину и встал на колени, поравнявшись с ним ростом.

– Сын, – он обнял его, мальчик прижался к нему в ответ, – ты не маленький мальчик уже и должен понимать, что такое война...

Константин кивает.

– Я должен идти. Там мои люди... умирают. Я не могу так подвести их. Я должен их вытащить и отогнать зарвавшегося врага. Обязан... Я думаю, что ты поймешь позже, почему...

– Я понимаю. Иди, ты теряешь драгоценное время. – Произносит мальчик, – удачи...

– Я вернусь, обязательно...

Иван напоследок обнял его еще раз. Встал с колен, отряхнулся и пошел по направлению ко входу. На Яо даже не взглянул.

Праздничное настроение было сорвано.

– Константин, что с тобой?