Кошка
Шрифт:
– Я тебя тоже люблю, – проговорила она медленно, и тут же сама в это поверила. – Очень. Штаны только надень.
Георгий усмехнулся и снова поцеловал. Поцелуй был как будто иным, еще нежнее, еще страстней. Он любил ее. Правда, любил.
Самое прекрасное случилось в зимние каникулы, когда родители Лары на два дня уехали к тете, и квартира была полностью в ее распоряжении. Конечно, она пригласила Георгия. Конечно, он пришел.
С собой он принес бутылку шампанского, оставшегося с Нового года, коробку конфет с ликером и маленькую белую
– Тебе нравится? – взволнованно спросил Георгий, меря шагами комнату. Видеть его не в форме было слегка непривычно: в джинсах, черной футболке и потрепанном полосатом свитере, явно доставшемся от кого-то из старших. А еще он переусердствовал с одеколоном.
– Очень, – успокоила его Лара. Сама она почему-то не чувствовала тревоги, словно вся жизнь подводила к этому дню. Она не сомневалась, что все делала правильно. Сделает правильно через пару часов. – Хватит бегать, открой пока шампанское.
– Да, конечно, – Георгий хлопнул себя по бедрам и принялся открывать ящики на кухне. – Лар, я спросить тебя хотел.
– О чем?
– У тебя было… что-то подобное раньше? Секс, я имею в виду.
Лара вздохнула. Поставила розу на стол и нашла для него открывашку.
– Ты точно хочешь знать?
– Да, точно.
И она ему рассказала про Илью. Честно, ничего не утаивая. Георгий сперва скривился, высказывая свою неприязнь, но так ничего не ответил. Лара и не стала его расспрашивать. В конце концов, теперь это было так давно, словно в прошлой жизни.
Они выпили сухого, вяжущего шампанского из тонких бокалов, всего по чуть-чуть, чтобы оставить на вечер, и ушли в зал. После немного посидели перед телевизором, ожидая темноты. Так было оговорено – обязательно в темноте, чтобы горели свечи. Лара сама купила шесть штук и расставила их по комнате. Оба немного нервничали, ласки были торопливыми, движения – отрывистыми. Лара позволила себе лишь немного погладить его по ширинке, чтобы распалить страсть. С того дня в комнате им так и не удавалось нормально увидеться, у Лары все гудело от нетерпения.
Как же она устала ждать!..
В пять часов за окном уже стояли темно-синие сумерки. Рыжий свет фонарей образовывал на снегу ровные круги. Лаяла собака.
– Давай может еще шампанского? – предложил Георгий.
– Ага… Я пока свечи зажгу.
Да что ж такое!.. Руки дрожали, и Лара то и дело промахивалась, чиркая спичкой о коробок. Черт! Сердце билось в груди, как бешеное. Тук-тук, тук-тук.
За спиной раздалось шлепанье босых ног. Гоша… Даже не оборачиваясь, Лара поняла, что он совершенно голый.
– Тебе помочь? – срывающимся голосом поинтересовался он.
– Да…
Звякнули бокалы, опущенные на стол. Чтобы не видеть его ослепительной наготы, Лара зажмурила глаза и отошла в сторонку. Георгий прошел рядом. Чирк. Снова чирк. Вонь серы и воска, предвкушение тепла. Его руки на талии. Он прижался к ней всем телом, горячим от возбуждения. Его член, жесткий и пульсирующий, уперся ей в поясницу.
– Ты дрожишь, – скорее утвердил, чем спросил Георгий. – Давай я тебя раздену.
Лара
Его бледное тело, с выступающими ключицами, ребрами, плоским животом и треугольником темных волос на паху казалось самим совершенством. Лара коснулась ребер, чтобы почувствовать под ладонью биение сердца. Тук-тук. Тук-тук.
– Держи, – он протянул ей бокал. – Поможет расслабиться.
Они чокнулись. Шампанское Лара выпила залпом, почти не чувствуя вкуса. Голова немного закружилась. Пламя свечей трепетало, отбрасывая на стены причудливые тени. Георгий забрал бокалы и отвернулся к столу, чтобы поставить. Его белоснежные ягодицы, круглые и крепкие, вызвали какой-то необъяснимый восторг.
– Гош…
– Да?
– Презервативы…
– Все на месте, – он показал ей фиолетовую пачку. – Не переживай ты так.
– Я и не переживаю.
– Да ну? – усмехнулся он и бросил упаковку на расстеленный диван. Его руки обвили талию и стянули лифчик. Пришла очередь трусиков. – Ляг, – он мягко подтолкнул ее к дивану. – Сперва я хочу сделать тебе приятно.
Лара послушно опустилась на кровать, раздвинув ноги. Внутри все дребезжало от возбуждения. Гоша встал рядом на колени и начал поглаживать ее по внутренней стороне бедер, при этом покрывая короткими, словно взмах крыльев бабочки, поцелуями.
Ах… Его пальцы быстро оказались внутри, большой палец массировал клитор… Вперед-назад, вперед-назад, вперед… назад… Из Лары вырвался низкий протяжный стон.
– Какая ты мокренькая, – прошептал он.
– Гоша, давай уже… – бедра инстинктивно сомкнулись на его руке, как капкан. – Я не могу больше!..
– Нет, я хочу тебя еще немного помучить, – хитро улыбнулся он и второй рукой закрыл ей рот. Его член, такой близкий и такой недосягаемый, смотрел прямо на нее. – Расслабься.
Ничего не оставалось, как подчиниться. Лара откинулась на подушки, раздвинув ноги шире и принялась водить руками по его худой груди. Пальцы словно рисовали внутри нее сложные, витиеватые узоры, почти дотягиваясь до заветной черты, до той самой, за которой начинается океан удовольствия, вперед-назад, вперед-назад, почти, почти!..
Георгий впился губами в грудь, наращивая темп. Ладонь соскользнула с ее рта и легла на член. Раз-два, раз-два, сперма туго выстрелила прямо на живот.
– Ну вот, – Лара подняла голову. – Мы же хотели…
– Погоди, это еще не все, – выдохнул он и принялся искать упаковку презервативов, которую Лара нащупала у себя под боком, затем протянула ему. – Спасибо.
Зубами вскрыв пленку, он примерил презерватив, пытаясь понять, какой стороной правильно. Нет, не этой. Да, вот так. Одним движением раскатав его по всему члену, Георгий подвинул Лару в центр кровати и пристроился сверху. Его сосредоточенное лицо оказалось над ней, в тени, глаза таинственно блестели. Он наклонился ближе: