Кошка
Шрифт:
Они знали. Если и не знали, то точно догадывались.
– Привет, – стараясь выглядеть, как ни в чем не бывало, Лара принялась дрожащими руками снимать сапоги. – Как доехали? Нормально?
– Дорогу замело, простояли в пробке почти три часа, – отозвалась мать странно спокойным голосом, вытирая руки о полотенце.
– А папа где?
– Папа поехал к Юле, у нее что-то с плитой.
– Ясно.
Лара сняла пуховик и хотела было уже шмыгнуть в свою комнату, как посреди зыбкой тишины многоэтажки,
– Лариса.
По телу Лары пробежался холодок. Они забыли что-то убрать? Мама нашла презервативы? Что их выдало?! Что?!!
– Да, мама, – тонким голосом ответила Лара, чувствуя, как у нее потеют ладони. – Что ты хотела?
– Иди сюда. Хочу тебе кое-что сказать, – голос мамы мягок, но уверен, как поступь охотящейся кошки.
– Сейчас, только переоденусь, – промямлила она и направилась в свою комнату, едва не срываясь на бег.
В комнате ничего не изменилось с ее ухода, все лежало на своих местах, мамиными духами не пахло, только одеколоном Гоши.
Одеколон! Вот что она учуяла! Господи, какая же она дура!
Ларе захотелось заплакать от отчаяния. Может быть, она ничего не знает? Может быть, это все ей только кажется?..
Нет, конечно нет. Мама даже не спросила, как у нее дела, сразу позвала на «разговор». И разумеется, она будет ее отчитывать, накажет, будет стыдить, называть шлюхой, шалавой и проституткой! Может быть, даже ударит, как тогда, с разбитой вазой… Больно не было, но было до безумия обидно. Сейчас будет обидней в сотни раз больше.
– Лара! – раздалось с кухни, и она с головой нырнула в море безысходности. – Ты идешь?
– Иду! – срывающимся голосом крикнула Лара в ответ. – Иду, иду… Господи…
Быстро облачившись в домашнюю пижаму, она вымыла дрожащие от напряжения руки и медленным шагом двинулась по коридору на кухню. Прямо к своей смерти.
Мама стояла у плиты, обжаривая котлеты. Шипело масло, гудела вытяжка, удушающе пахло паленым мясом.
– Что?
Мама бросила в нее острый взгляд и закрыла сковороду крышкой.
– Это что? Засос? – спросила она ледяным тоном, трогая пальцем утренний поцелуй от Георгия.
– Аллергия, – как можно бесстрастней сказала Лара. Все силы уходили на то, чтобы сохранять хладнокровие. – Сладкого переела.
Нет, не поверила.
– Ты уже взрослая девочка, – не глядя, мама пододвинула к себе табурет и тяжело опустилась. – Я все понимаю, первая любовь, и… Лара, одиннадцатый класс! – вдруг выкрикнула она, как раненая птица. – Одиннадцатый! Экзамены! Как ты будешь сдавать, если у тебя на уме одни мальчики? Ну-ка, расскажи мне!
– Это не мешает.
– Конечно, не мешает, – в ее голосе зазвенело раздражение, смешанное с болью. – А знаешь, что мешает? Брюхо на выпускном, вот что мешает!
– Мы предохранялись, – тихо произнесла Лара, стараясь не смотреть матери в глаза. – Мы же не дураки.
– Сегодня предохранялись,
– Не хочешь, не плати. Тебя никто не заставляет, – буркнула Лара, чувствуя, как по щекам стекают слезы обиды.
– Ладно, ладно, не заводись, – мама прижала ее к себе. – Только обещай мне, что учеба у тебя будет всегда на первом месте, хорошо?
– А может я не хочу, – взорвалась Лара и отстранилась. – Может экзамены с брюхом хочу сдавать, а? Почему все обязаны жить так, как удобно другим?
– Ну Лара, ну что люди-то скажут.
– Мне плевать, что будут говорить люди, – зло рыкнула она. – Это их проблема, а не моя. Ты либо со мной, даже если я залечу, либо нет!
– Ларка, не хами! Я же добра тебе желаю!
– Я и не хамлю. Просто не лезь в мою жизнь, – процедила она сквозь зубы и вышла из кухни.
Все оставшиеся праздники они не разговаривали.
Четверть началась с целого вороха контрольных. Видеться в январе еще получилось, даже гулять пару часов в неделю, а вот в феврале возник такой завал, что Лара даже не успевала спать, не то, что думать о свиданиях. Жестко встал вопрос, куда же поступать, и она решила последовать совету Георгия – подать на издательское дело в академию книгоиздания. Русский язык и литературу Лара всегда сдавала хорошо, так что поступить на бюджет казалось вполне реальным. Да и от дома всего семь остановок. А работать потом устроится к маминой знакомой в типографию, там как раз не хватает редакторов…
– Как, кстати, у тебя с матерью? – спросил Георгий, присаживаясь на стул спереди. Впереди был четвертый урок – биология, и учительница, как всегда, опаздывала, засидевшись в столовой. – Помирились?
– Типа того, – улыбнулась Лара и, пока никто не видит, погладила его по руке. – Ты как?
– Скучаю, – он коснулся своим ботинком носка ее кроссовки. В последний раз они гуляли две недели назад, а сейчас не могли даже обняться!.. – Хотел поговорить.
– О чем?
Георгий замялся. В его темных глазах проскользнула знакомая тень, и сердце Лары болезненно сжалось: что-то похожее она видела в глазах Ильи в их последнюю встречу. Над Ларой словно зависла огромная ледяная волна, готовая поглотить ее с головой.
– Гош, о чем? – срывающимся голосом спросила она, крепко сжав его руку.
Георгий уже открыл было рот, как тут распахнулась дверь и вошла учительница.
– Потом, – прошептал он и вернулся на свое место, бросив на нее озабоченный взгляд.
Весь урок Лара не находила себе места, сидела, как на и иголках. Что он хотел сказать? Неужели решил ее бросить? Нет, она не позволит вот так с собой обойтись. Поматросил и бросил, ха, разбежался! Кошкина не из тех, с кем это прокатывает. Ни один парень больше не разобьет ее сердце!