Кошак

Кузнецов Павел Андреевич

Наша борьба вскоре закончилась боевой ничьей, на полу, на мягком ворсистом коврике, и уже оттуда мы следующий час оглашали окрестности стонами любви и криками взаимных клятв. И только громадный стол — живое воплощение строгой официальности — нависнув, пытался призвать к порядку двух разумных, напрочь потерявших стыд. Вот они, подковёрные игры, во всей красе!

Илина молодец, она попыталась поддержать меня, сведя неприятный разговор, да и сам смысл всего происходящего, в шутку. Отчасти ей это удалось. Её эскапада подействовала успокаивающе, мысли заскользили в позитивном русле. Грешным делом, я даже задумался, а не слишком ли привык к тому, что меня постоянно выделяют. Детский дом.

Из нескольких сотен сорванцов именно меня выбрал в ученики пожилой японец. Кудряшка Марина, при всей её лисьей хитрости и житейской мудрости, выбрала именно меня в спутники жизни. Армия. Даже здесь, вместо дурацкой муштры, я был выбран участвовать в подготовке других парней, на роль наставника по боевым искусствам — пусть и неофициального, но какая разница?! Ведьма. Из миллионов землян выбрала именно меня, выделив ещё сильнее. Валери, Тина, опять Ведьма. Навязчивое «выталкивание» на роль лидера Сопротивления, обучение потокам. Да что там, если даже андроиды признал стандартный алгоритм «работы» со мной неверным. До самого конца мы с ними играли в любовь и доверие.

Смерть Валери и через это новый этап без малого превознесения — для республиканок, так и вовсе без «почти». Одно обучение работе с потоками чего стоило! А конфликт валькирий с Орденом? Даже обучали меня в стае не три месяца, как остальных, а все шесть! И вот теперь роль… извозчика для кошек стаи. Как говорится, почувствуй разницу.

На Земле была одна приметная сказка. Называлась: «Огонь, вода и медные трубы». Так вот, для героя там самым сложным оказалось вовсе не испытание огнём или водой. Самым сложным оказалось сохранить себя под медными трубами, в испытании славой. С Тины станется показать мне через это, что вся моя «избранность» гроша ломаного не стоит. Она — тлен. Сегодня есть, завтра её уже нет. А что останется? Крепкие и по-настоящему золотые узы нашей стайной семейственности. Мол, цени, что имеешь — все эти маленькие и такие простые и понятные радости, переживания, откровения.

Весь оставшийся день прошёл для меня под звездой этих и других мыслей. Я продолжал осваивать технику, игрался с информационными каналами, изучал более подробно их затейливую вязь в хитросплетении масштабного мегаполиса — и всё время меня навязчиво преследовали догадки и предположения: а так ли велика моя роль в предстоящих глобальных событиях, и нужна ли мне самому эта роль и эти события? Безусловно, никто не позволит мне включить заднюю, но стоит ли проникаться собственной значимостью, или следует брать пример с Викеры, без малейших сомнений бросившей ответственный пост ради стаи, ради боевой семьи? В который уже раз я поразился прозорливости Высшей, не отказавшейся от разговора со мной, а использовавшей его, чтобы углубить и расширить эффект очередной воспитательной процедуры. Только на Базе, переступив порог расположения, я смог, наконец, избавиться от самокопания и праздных мыслей. Как оказалось, ненадолго.

Я вошёл в гостиную и сразу ощутил, что что-то неуловимо изменилось. Словно из воздуха, рядом тут же материализовалась Сайна. Взяла под руку, ткнулась бедром, пытаясь направить в сторону от двери, ведущей в тренировочную зону, куда я до того направлялся.

— Что случилось? — вопрос возник сам собой, но для рыжей он показался неожиданным. Девочка вздрогнула, сглотнула возникший в горле комок.

— Да так, ничего особенного. Там Тиш с Эйди играются.

— Играются? Они что, мужика притащили?! — я попытался было двинуться в сторону запретной двери, но рыжая повисла у меня на руке.

— Он пытался изнасиловать Эйди! Конечно притащили. Теперь сёстры объясняют ему всю глупость его затеи.

Я закаменел. Стряхнул с плеча жмущуюся ко мне снежку, повернулся к ней лицом. Под моим взглядом кошка нахмурилась. Думала, признание меня успокоит, не ожидала, что так заведусь — это читалось в её лице. На помощь сестре пришла Милена. Та тоже

находилась в общей комнате, и сочла момент подходящим, чтобы вмешаться.

— Леон, не дёргайся. Эйди специально шлялась по злачным местам, чтобы спровоцировать. Охотилась. Хотела поиграться.

— Это не Республика, Ми, — безжизненным голосом возразил я. — Недореспублика. Её могла встретить какая-нибудь банда, с оружием и спецсредствами. У неё ведь не было моих полей. Или она таскала с собой защитных дройдов?

— Нет, — брюнетка подобралась, словно кошка, готовящаяся к прыжку. — С ней был коммуникатор. Она легко могла подать сигнал, Кошак.

— И сколько нужно нашим, чтобы добраться до места? Что там от неё останется, когда прибудет группа? А если местные безопасники не станут особо спешить? Они от нас не в восторге. Ты с ней говорила?

— Да. Но она валькирия. Она сама определяет, как именно ей развлекаться.

Спорить дальше было глупо. Вместо этого я отобрал у Сайны коммуникатор и вызвал Тиш.

— Мешаешь, — бросила та.

— Не убивай его. Оставь мне. Я хочу с ним поговорить. Сам.

— Кошак…

— Прошу, кошка. Это важно.

— Жди вызова, — и отключилась.

Девчонки рядом со мной заметно расслабились, а сидевшая чуть в отдалении Мисель хмыкнула.

— Ты резкий, как я погляжу… Не зря столько гоняли.

Ну а Милена… эта кошка резко шагнула ко мне навстречу и крепко прижалась. Обняла за плечи. Подчиняясь мимолётному порыву, мои ладони легли на её упругие ягодицы, прижимая ещё сильней. Наши глаза оказались близко-близко, а кончик её носа принялся щекотать мой нос. Однако идиллией здесь и не пахло, последовавшие затем откровения больно резанули по восприятию.

— Ты тут дёргаешься, что-то кому-то пытаешься доказать. А известно ли тебе, что если бы сегодня сам забрал Эйди, она бы не пошла на охоту?.. Не бездушный пустой аппарат прилетел — а брат по стае встретил?

Под напором брюнетки я растерялся. Отвернулся, попытался собраться с мыслями, но кошка ещё не закончила. Она ухватила меня за подбородок и повернула к себе. Заставила смотреть глаза в глаза.

— Нихрена ты ещё не понял своих кошек за эти полгода! Думаешь, почему мы не охотимся на стороне? Думаешь, почему Эйди всего лишь решила поиграться, но не трахаться? Потому что у нас есть ты! И даже несмотря на обиду, Милаха не стала драть этого неадеквата, хотя в любом другом случае обязательно бы воспользовалась такой уникальной возможностью — отодрать уверенного в себе мужика, который по дурости своей полагал, что это он — охотник. И только из-за тебя сейчас Триша и Ди его трахают с кровью — чтобы навсегда зарёкся идти против воли женщины… Надеюсь, теперь ты хоть что-то осознал, кот?

Отповедь Старшей пролилась холодным дождём, однако даже она не смогла погасить тлеющий в сердце огонь ярости. Напротив, немного пошипев под напором водных струй, она разгорелась с новой силой. Плевать на первопричину, она сейчас не важна. Этот недоносок хотел причинить вред Ди. Из-за него теперь кошки нарушают наше джентльменское соглашение не трахаться на стороне. Пусть они это делают в воспитательных целях, но от того не становится лучше моей милахе.

В пресквернейшем настроении я заперся в душе. Простоял тут несколько минут, пытаясь водой затушить клокочущий в груди клубок ярости, пока коммуникатор голосом Триши не возвестил о завершении экзекуции. Быстро оделся в свежую форму. Мельком мазнул взглядом по голографическому зеркалу. Оттуда на меня смотрел словно бы другой человек — с подвижной мимикой лица, передающей малейшие изменения внутреннего мира, хмурый, осунувшийся и с желанием убивать в горящих глазах. Впрочем, когда шёл в вожделенную комнату, мой вид не произвёл на сестёр никакого впечатления. Большинство валькирий провожали меня насмешливыми взглядами, они даже и не думали прерывать трапезу. У меня тут, понимаешь, жизнь рушится, а им бы всё скалиться!