Кошак
Шрифт:
Кошки встречали вестника мести в полном составе — разве что не строем, — но и так нотки торжественности проскальзывали во всём их облике. Эйди сразу шагнула навстречу. Её ясная открытая улыбка окончательно примирила меня с реальностью.
— Ты заботливый, брат. Мне приятно.
— Кошка, из-за нас с тобой сегодня умер человек. Республиканец. Не вижу в этом ничего приятного, — поморщился, хотя и не смог сдержать ободряющую улыбку.
Валькирия лишь рассеянно кивнула и нежно-нежно прильнула своими губами к моим губам. В груди зашевелился птенец нежности, все неприятные мысли напрочь вымело из головы. Наши руки переплелись где-то на уровне груди и оказались зажаты стремящимися друг к другу телами.
— Его ещё можно откачать, — заметил я, обращаясь ко всем присутствующим. — Но я против. Будь это не Эйди… Как мечник я могу взять на себя его убийство. И отвечать
— Я не потащу в регенератор эту падаль, — бросила Триша.
Остальные покивали, для них убитый уже отошёл в прошлое. Да, жёстко, но причин жалеть его у них не было. Только Милена высказала особое мнение.
— Нет, Кошак, я против, — услышав её категорическую отповедь и заметив тонкую щель плотно сжатых губ, я невольно напрягся. Напрасно. — Его смерть — на нас всех. Не смей брать её на себя! Всё, что совершается внутри семьи, остаётся частью семьи. Дройды уберут… когда выйдет время на возможную регенерацию.
— Старшая права, — согласно склонила голову Викера. — Не ты один его драл, а на смерть мы его обрекли всей стаей. Если с тебя спросят — мы все ответим.
Теперь пришёл мой черёд кивать. Спорить со Старшей и сёстрами не хотелось. В конец концов, им видней. Думаю, это далеко не первое убийство на совести стаи. Всё решив для себя, я повернулся к Эйди.
— Извини, кошка, — размыкать объятья не хотелось, но пришлось. — Мне нужно принять душ.
Сёстры не возражали. И, что характерно, никто не вызвался составить мне компанию. Внутри уютно подсвеченного помещения снял форму, сбросил её в утилизатор. Почему-то это показалось символичным: словно одноразовая униформа у мясника. Но дальше неприятные ассоциации не пошли, потому что заработал душ, своими рассеянными струями вымывая наваждение. Упёрся руками в стену, и так и стоял с минуту, ожидая, пока вода вымоет из тела неприятные ощущения, смоет с души чёрный нагар.
— Леон, я хотела сказать, — прозвучавший со спины голос принадлежал Викере. Та встала у дверей и не стремилась подходить ближе. — Я считаю решение старших сестёр оставить тебя наедине с самим собой неправильным. Это наша первая совместная операция, пусть и условно боевая. Никогда ещё на моей памяти ни одну валькирию или кота не бросали… вот так. Словно котёнка в воду: выплывет — молодец, нет — значит, не повезло. Сегодня я увидела достаточно. Ты готов убивать за сестёр, и делать это тяжело, кроваво, но правильно. В подобных миссиях мне часто приходится работать на допросах, реже — участвовать в подставных переговорах, на которых берут объект. Я готова взять тебя на следующий этап операции, в чём бы он ни заключался… ученик.
— Спасибо, Вик. Для меня это важно.
— Я знаю, Кошак. Ты правильный. И ты наш. То, что будет внутри стаи, не пойдёт больше никуда. Если нужно будет что-то сказать Тине, я своё слово скажу. Кошки тебя не оставят наедине с самим собой. Не пристало тебе дёргаться и метаться, пытаясь самостоятельно узнать то, что мы можем дать сами, и куда эффективней. Всё. Мойся и выходи, ужин уже ждёт.
Валькирии действительно ждали. Они сегодня вокруг меня едва ли не увивались, а говор за столом больше походил на мурчание счастливой кошки, чем на человеческий разговор. Ну и бурный вечер, куда ж без этого… Только ближе к ночи я всё же нашёл в себе силы выбраться на крышу Базы. Было там одно укромное местечко… И словно подарок судьбы, в этот раз там не оказалось ни одной чужой кошки. Облокотившись на парапет, я набрал номер Тины.
— Кошак? — та вопросительно вздёрнула брови. — Опять плакаться будешь?
— Нет. Кажется, случилось то, о чём ты говорила. Подожди, не ёрничай! Викера сегодня предложила меня учить.
— Она и так тебя учит.
— Нет, не так. Она предложила взять с собой на следующую операцию. Если ей выпадет роль допрашивать или вести силовые переговоры. Она сделала акцент на пытки.
— Пытки?.. Интересно… Что ты там такое учудил?
— Я не хотел бы вот так…
— Файл, — коротко обрубила Смерть. И что-то подсказывало, что спорить с ней — не лучшее решение.
Буквально пары минут девочке хватило, чтобы просмотреть содержимое файла, и когда она вновь повернулась ко мне, на лице этой безэмоциональной республиканки расцветала светлая-светлая улыбка. Будто и не сцены тяжёлой смерти пролетели сейчас перед её взором, а нечто… огромное и светлое.
— Не ожидала, Кошак, что ты вот так… сильный ход. Ты не перестаёшь меня удивлять.
— Что с тобой, кошка? Эта улыбка… Я и не видел, чтобы ты улыбалась до того…
— Я же обещала задницу
Забавная перепалка Высшей с её подчинёнными пролетела мимо сознания, куда весомей оказалась откровенная радость моей кошки. Значит, она действительно всё спланировала. Какая-то зубодробильная психология. Смерть знала, что кто-то из кошек в конце придёт с предложением наставничества, и сделала через Милену всё, чтобы приблизить этот момент. Провоцировала. Хотя и без неё, своими силами, мы этих провокаций напридумывали — ешь не хочу. Однако в чём именно состоял её глобальный замысел, я так и не понял. Неужели только в Викере? Нет, придётся ждать объяснений, у меня концы с концами не сходятся. Хреновый, видимо, из меня Высший.
Кошка совещалась минут десять, не меньше, и всё это время я висел на открытом канале, вглядываясь в пустое облако голограммы. Наконец в нём сформировался образ моей персональной Смерти, забравшей сегодня через меня свою первую жертву. Кошка больше не улыбалась, но ощущение довольства никуда не делось.
— Представляешь, эти кошки драные посчитали твои сегодняшние подвиги невосполнимой потерей для Экспансии, в размере сразу двух единиц. Один — затраханный до смерти, другой — на время, пока трахает.
— Это всё, что ты хотела мне поведать? — индифферентно поинтересовался у Высшей.
В ответ Тина мгновенно подобралась и воззрилась на меня своим фирменным безэмоциональным взглядом.
— Ты ведь не маленький, должен понимать, что хоть сто лет учи боевому применению — но без практики все эти навыки остаются условными. Да, приближены к боевым, но ключевое слово здесь и сейчас — «приближены». А вот когда валькирия хлебнёт кровушки… своей и чужой… а ещё лучше — хлебнёт социального дерьма, вот тогда она уже более-менее оперилась. В десанте ты видишь врага издали, даже когда рядом с ним — за спиной стоят боевые сёстры, размывая ощущения. Вы уничтожаете его вместе, и в большей степени ощущаете друг друга, чем врага. Враг не чувствуется так. Именно поэтому в твоём случае итоговым полигоном стал город. Я могу сколько угодно с небрежением отзываться об Илине, но девочка в своём деле мастерица. В деле социальной грязи и её подчистки за нами — срезающими только верхний слой. Это — раз. А два — у меня задача полностью интегрировать тебя в стаю. Полностью — это значит, не как мечника, а как валькирию. Кошки могут сколько угодно восторгаться твоими кондициями мечника, смотреть на шоу, где ты в одиночку крушишь энергоплазменные диски, и сбиваешь линкоры. Но они не прочувствуют при этом сродства. Потому что непонимают твоих усилий и того, что ты делаешь технически. Они не смогут примерить это на своей шкуре. А это важно. В твоём случае — жизненно важно. Потому что если кошки не поймут тебя, не прочувствуют твою с ними схожесть в полной мере, ты останешься для них постельной игрушкой. Разве что чуть экзотичной, чуть лучшей, чем другие. Ты должен проявить себя в бою, как свой. А это в позиции мечника сделать затруднительно. А где ещё ты будешь со стаей не в такой позиции? Правильно, во всё том же городе, где поля только вредят. Ты должен поработать с ними на равных, поработать без полей, проявить себя на их поле. И это не только твоя проблема, кот. Лишь около десяти процентов мечниц по-настоящему интегрируется в стаи. Голая психология. Их просто не считают своими, как бы они ни пыжились доказывая своё сродство. Вон, даже тебя пошли воспитывать без вопросов… Хотели показать Мире, которая куда авторитетней них в среде валькирий, что свои. Показали… Но у них не было Тины А`Гийн, и сами они не обладали тем жизненным опытом, каким обладает Меч Республики. Ты ведь помнишь Ли — там, на земной станции Ведьмы? Хорошенько её запомни. Она была из тех, кто интегрировался в стаю. Такие обычно оттуда не уходят, что бы Орден им ни сулил. В самом Ордене на подобную ситуацию смотрят сквозь пальцы, потому что рвать по живому не хотят, да и нужно, чтобы кошки имели перед глазами авторитетных мечниц. По-настоящему авторитетных. И ты справился. Показал, что чего-то стоишь без всяких полей. Пусть грязь, но ведь и кошки твои в ней уже извозились… по самые усы.