Корона из перьев
Шрифт:
Стиснув зубы, Сэв закрыл глаза и, обострив чувства, мысленно стал искать…
Ага, вот, на ветке неподалеку устроилась стая летучих мышей. То, что надо. Сейчас он направит этих созданий вправо, отвлекая Хеллера, а сам скользнет влево.
До утра Сэва не хватятся, а к тому времени у него будет фора в несколько часов. Сэв двинет на юг, в низовье и, расспрашивая местных, отыщет родной дом, ферму – или то, что от нее осталось.
Некогда это было чудесное место. Семья Сэва пасла овец, и по сей день, закрывая по ночам глаза, он видел
Когда разразилась война, граница Пиры превратилась в линию фронта, и анимаги толпами повалили в горы. Людей вроде родителей Сэва отправили воевать: выдали им сработанное наспех оружие и яйца фениксов, ожидая, что новоиспеченные наездники сдержат натиск имперской пехоты.
Они не жаловались, не оплакивали свою долю. Говорили, что для них честь служить королеве наездников и законной наследнице престола Авалькире Эшфайр. Она родилась от королевы, а значит, была полноправной претенденткой на трон, тогда как ее сестру король признал дочерью не сразу.
Родители Сэва с гордостью облачились в броню и с каждой победой вплетали в косицы кусочки обсидиана. При виде родителей, летящих навстречу имперским солдатам, Сэв наполнялся обжигающей, ослепляющей гордостью.
Дурак.
Он-то думал, что родители неуязвимы, и, конечно же, ошибался. Смертны все.
Порой Сэв ненавидел родителей за то, что те погибли, оставив его сиротой, но это научило его одной ценной истине, помогавшей ему выживать. И ошибку родителей он не повторит.
Сбежав из лагеря, Сэв исчезнет. Никаких больше Оттов и Джотамов, обиженных анимагов и мстительных девок с острыми ножами и последними в мире фениксами. Хватит с него, он этого не просил. Пришла пора стать хозяином своей судьбы.
Натужно и неловко Сэв приказал летучим мышам лететь вправо от Хеллера.
Они воспротивились. Талантом Сэв обладал, самое большее, сносным, но он годами не использовал способности, и вот они ослабли. Летучие мыши только возбужденно пищали и копошились.
Хеллер посмотрел на дерево, и Сэв покрылся холодным потом. Он отчаянно собрал все силы и приказал – и вот мыши полетели. Хлопая крыльями, шурша, они тенями выпорхнули из кроны.
Хеллер выругался и неуклюже вскочил на ноги. Щурясь, всмотрелся в темноту.
Пора.
– Я бы на твоем месте была осторожнее, – произнесли за спиной, и сердце Сэва ушло в пятки. Он обернулся и в каких-то дюймах от себя увидел невысокую фигуру.
Это была сморщенная старушка-повинница, чей бледный купол черепа венчала клочковатая седая шевелюра. В слабом свете луны она напоминала комок хлопка на стебле. Сэв и прежде видел ее: она мрачно посмеивалась каким-то своим мыслям и все время бормотала во сне. Цепь на ее шее поблескивала, отбрасывая на лицо блики.
– Осторожнее? – переспросил Сэв, оглядываясь и высматривая в темноте Хеллера. – Сгинь, бабка, – зло прошептал он, готовясь сорваться и бежать не таясь.
– Сам знаешь, – громко, даже чересчур громко, ответила
Руки так и тянулись свернуть старухе тощую шею. Сэв потерял из виду Хеллера, но пока мыши метались в воздухе, он готов был бежать, позабыв об осторожности… Вдруг из темноты раздался оклик:
– Хеллер, это ты там?
Райан. Пришел с позиции, располагавшейся чуть дальше к югу. Неужели мыши шумели так громко? Или часовые все время навещают друг друга?
Сэва Райан пока не видел, но это ненадолго. Сэв в отчаянии обернулся к старухе.
– Лезь на дерево, – велела она, указав на толстые нижние ветви. Дело, прикинул Сэв, не трудное. Не тратя времени на размышления: с какой стати эта бабка помогает ему? или что она вообще забыла посреди ночи на краю лагеря? – Сэв ухватился за ближайшую ветку и подтянулся.
Едва он устроился на толстом суку, как старая повинница хрипло закричала.
– Спасите, помогите! – звала она в ночь, и Сэв чуть не свалился. Что, во имя Нокта, она затеяла?! – Сюда!
Райан быстро отыскал ее и подошел, обнажив клинок. Сквозь редкую крону Сэв разглядел в неровном лунном свете его сердитую физиономию.
– О, хвала богам и их служителям, – задыхаясь, произнесла женщина, когда подошел еще и Хеллер.
– Чего орешь, женщина? Лагерь на ноги поднимешь, – бурно дыша, набросился на нее Хеллер. – Что ты удумала?
Сэв замер. Он не мог сделать и вдоха.
– Мне… точнее, нам… нужна помощь. – И, к ужасу Сэва, она указала прямо на него, сидящего на ветке, точно птица-переросток.
– Какого стрикса ты туда забрался? – спросил Райан, становясь рядом со старухой и выглядывая среди листьев Сэва.
– У меня голубок заболел, – поспешила объяснить бабка. – Я хотела подлечить его, а он возьми да и упорхни. Залетел в крону дерева. Зову-зову, а он не спускается. Знаете же, как это у голубей бывает: мозги слегка набекрень… А, вот же он.
На макушку Сэву упала теплая вязкая капля. Что это, он понял сразу. Задрав голову, Сэв без удивления – хотя огорчился от этого не менее сильно – увидел голубя. Птица смиренно ворковала, только что опорожнив кишечник прямо на голову Сэву. Да, дерьмо его сегодня буквально преследует.
– Этот юноша помогал мне достать бедолажку, но, увы, лазать по деревьям он не мастак. Не может спуститься.
Сэв уничтожающе посмотрел на бабку, а та взирала на него с глубоким беспокойством. Сделав глубокий вдох и поборов желание выдать бабкину ложь, Сэв с голубем в руке стал спускаться. Он следовал указаниям Райана и Хеллера. Райан еще и сам полез наверх, чтобы помочь.
Какое унижение, когда тебя, словно испуганного ребенка, чуть ли не на руках спускает кто-то другой.
Оказавшись на земле и прижимая к груди голубя, нагадившего ему на волосы, Сэв никак не мог унять растущее подозрение, что бабка над ним потешается. Уж больно широко она улыбалась.