Королевский гамбит
Шрифт:
Машинально поигрывая шахматной фигурой, я обдумывала сложившееся положение. Я нисколько не сомневалась в том, что Леонардо любит своих учеников; однако я сознавала, что столь гениальный человек по-иному, чем мы, простые смертные, смотрит на жизнь. И, к сожалению, оказалось, что Томмазо, пожалуй, видит в любом проявлении внимания со стороны учителя более глубокую подоплеку.
Впрочем, я вскоре забыла о раненом самолюбии Томмазо, когда услышала шорох внутри фигуры. Встревоженная, я отдала ему свечу.
— Кажется, внутри королевы что-то все-таки
После этих слов я принялась крутить обе половинки фигуры, пока мне не удалось вновь разъединить ее. И тут же внутри блеснул, отразив свет свечи, металл, раздалось неповторимое позвякивание, и на пол рядом со мной упал какой-то небольшой предмет.
Томмазо, не дожидаясь моего приказа, быстро посветил в том месте, куда из пустотелой шахматной королевы что-то выпало. Через мгновение мы увидели и сам предмет — крошечный бронзовый ключ. Я подобрала его и с любопытством уставилась на него.
— Странно, что не заметили его раньше; он, должно быть, был закреплен в одной из половинок, — удивленно проговорила я. — Интересно, от чего он?
— От шкатулки с драгоценностями, — тут же предположил Томмазо. — Мой батюшка золотых дел мастер, и я перевидал немало шкатулочек, открывавшихся таким ключом. Вероятно, там хранится что-то очень ценное; недаром ее хозяин запрятал его сюда.
— Пожалуй, ты прав. Кому придет в голову искать ключ от шкатулки с драгоценностями на шахматной доске? Но поскольку шахматная королева не моя, то и то, что находится внутри нее, тоже не мое, — солгала я, стараясь скрыть внезапно овладевшую мной радость.
Осторожно положив ключ обратно в тайник внутри верхней части королевы, я вновь соединила обе половинки. Томмазо не следует знать об этом, но его опрометчивый поступок, возможно, привел нас к разгадке смерти графа, или направил в нужном направлении. Впрочем, я первым делом покажу утром свою находку учителю, и пусть уж он решает, что делать с этим ключиком.
Я осторожно положила шахматную королеву в сумку на поясе, а затем в знак примирения протянула руку Томмазо.
— Ну что, мир? Я действительно делаю только то, о чем меня просит Леонардо. У меня нет ни малейшего желания становиться его любимчиком.
— Ладно, — он пожал мою руку, хотя, как мне показалось, и не очень охотно и стараясь не встречаться со мной взглядом. — Кто старое помянет.
— Тогда пошли к ребятам, пока Константин не разозлился и не отправился искать нас. Возможно, мы успеем еще пару раз метнуть кости, прежде чем потушат свечи.
Отряхнувшись, я поднялась на ноги и пошла обратно к очагу, где сидели остальные подмастерья. Томмазо медленно последовал за мной. Весь вечер он был вежлив со мной, но старался не смотреть в мою сторону. Я больше не давила на него, посчитав, что довольно и того, что мне не надо опасаться новых стычек с ним, во всяком случае, сегодня. Я понимала, что еще не обрела в нем союзника, но, возможно, он уже и не враг мне.
Впрочем, позже, когда
Мне известно одно: когда Константин поднял нас на рассвете, постель Томмазо была нетронута, а его самого нигде не было.
10
О, что только не узнаешь, когда держишь зеркало перед собой.
Исчезновение Томмазо произвело переполох среди учеников. Сначала мы подумали, что его рано утром отправили с каким-нибудь поручением, возможно, самого учителя. Впрочем, потом мы обнаружили, что из его ящика у основания его кровати пропали все пожитки. Особенно был расстроен Константин, опасаясь, наверно, что вина за его бегство ляжет на него. Поэтому он подошел ко мне и спросил, не говорил ли юноша о своем желании покинуть нас.
— Ты последний долго говорил с ним, Дино. Не боялся ли он, что из-за вчерашней драки с тобой мы отвернемся от него?
— По-моему, нет, — ответила я ему, машинально прикладывая ладонь к синяку на подбородке. Взглянув, я заметила вокруг кисти ряд небольших кровоподтеков, след от крепко сжимавших ее пальцев Томмазо.
Слегка поморщившись, я присовокупила:
— Мы решили забыть о ссоре, но он долго бодрствовал, после того как все заснули. Возможно, его мучило что-то другое, не только мысли о нашей размолвке.
— Скверно, — покачав головой, ответил Константин. — Одна из девушек на кухне сказала, что пропали два разносчика. Это сулит мало приятного, особенно после запрета Моро покидать пределы замка.
Зная судьбу, по крайней мере, одного разносчика, я не могла не согласиться с ним, хотя и вынуждена была ограничиться пустопорожним утешением.
— Уверен, что с Томмазо все в порядке, — проговорила я, — возможно, он и вспыльчив, но вполне способен позаботиться о себе. Ночью он упомянул об отце. Пожалуй, им внезапно овладела тоска по дому и он решил, не предупредив нас, вернуться под отчий кров.
— Может быть, — согласился Константин, хотя на лице его и было написано сомнение. Впрочем, оно тут же сменилось тревогой, когда он услышал, как дверь в мастерскую открывается, и увидел, как, жуя только что сорванную грушу, входит Леонардо.
Однако учитель, казалось, был не столь расстроен, чем его главный подмастерье, пропажей одного из своих подопечных.
— У него не было огня, необходимого для великого художника, — холодно обронил Леонардо об отсутствующем Томмазо, — иначе бы он остался среди нас. Что ж, зови остальных. Сегодня мы приступим к последней фреске в трапезной.