Королева вампиров
Шрифт:
Кэролайн запрыгнула Владу на спину, обхватив его за талию загорелыми ногами, и колотит его веткой по голове. К ее плечам и спине прилипли длинные мокрые пряди волос, и слева на шее я вижу свежие кровоточащие раны. Сквозь ее промокшую белую футболку просвечивают голые участки кожи.
— Держись подальше от моей сестры, — кричит она, нанося серию свистящих ударов по шее. — И никогда больше не кусай меня. Мерзость.
Влад без особых усилий мог бы сбросить ее на землю, но сейчас он, видимо, слишком ошеломлен. Сгиб локтя Кэролайн закрывает ему глаза. Спотыкаясь и шатаясь
— Эй! Отпусти меня. И стриги ногти хоть иногда, урод. Ты и правда... — не успевает она закончить, потому что начинает задыхаться. Влад душит ее.
Итак, хитрость и обольщение не сработали. Пришло время переходить к плану Б: к открытой, отчаянной и абсолютно безумной атаке. Пока Влад продолжает держать Кэролайн за горло, как провинившегося котенка, я выхватываю свою ложку. Влад не смотрит на меня, а только с улыбкой наблюдает за тем, как корчится Кэролайн. С мучительной медлительностью он начинает поворачиваться ко мне, хвастаясь своей добычей. Небо раскалывает взрыв грома, и я бросаюсь вперед, обеими руками держа перед собой ложку и изрыгая бессмысленные ругательства, по громкости не уступающие воплям Мэла Гибсона в «Храбром сердце».
Его глаза округляются от изумления при виде этой картины, и он роняет Кэролайн. Она ударяется о землю и катится в сторону. Я едва успеваю прикоснуться к его руке, когда он хватает меня за запястья и выбивает ложку у меня из рук. Я слышу свист рассекаемого воздуха и треск, когда она ударяется о дальнее дерево.
Одной рукой схватив меня за шею, Влад швыряет меня на землю. Моя шея изгибается под неестественным и болезненным углом. Я смотрю на то, как Влад протягивает свободную руку и хватает Кэролайн за лодыжку. Он протаскивает ее по мокрой земле и кладет рядом со мной, так что теперь мы лежим лицом к лицу. Первые несколько секунд она только кашляет и захлебывается, не открывая глаз. Когда она открывает их, я вижу, что они лихорадочно блестят нездоровой синевой.
Влад хватает нас за подбородки и рывком поднимает их вверх, так что мы вынуждены смотреть прямо в его искаженное яростью лицо. Он прижимает своим телом мои ноги, и я чувствую, как в них начинает пульсировать кровь. Когда я пытаюсь вырваться, он снова с силой прижимает меня к земле, пока я не начинаю кричать от боли.
— Ты думала, что можешь меня обмануть? — осведомляется он.
Кэролайн начинает плакать. Наши руки зажаты между нашими телами. Я поглаживаю ее руку мизинцем, пытаясь показать ей, что я здесь, что я все понимаю. Я знаю, что это именно то, что я сейчас должна сделать.
— Отпусти ее, и я стану вампиром, — говорю я. Став вампиром, я, по крайней мере, смогу оказать ему достойное сопротивление.
— И? — говорит он.
— И я выйду за тебя замуж. И ты станешь Мер... — Внезапно мне приходит в голову одна мысль. — Подожди-ка, если ты сделаешь меня вампиром, не буду ли я Безымянной? И тогда, если мы поженимся, ты всего-навсего снова окажешься Безымянным, — говорю я и тут вдруг
Энтузиазм в его глазах гаснет, и я начинаю нервничать. Кажется, ему пришла в голову та же мысль.
— Ты человек, но ты уже Мерво, — сурово говорит он. — Данай поймут, что ты исключение из правил. Своего рода червоточина в законе.
Кэролайн вдруг прекращает рыдать.
— Лазейка, идиот, — всхлипывая, говорит она. Никогда за всю свою жизнь я не была так горда ею.
— Заткнись! — шипит Влад. — Если ты скажешь еще хоть слово, я...
— Так что, сделка? — спрашиваю я, чтобы переключить его внимание на себя.
Его глаза сужаются, и я чувствую прилив надежды — и прилив страха. О боже, мне придется пройти через это. Я закрываю глаза и, не обращая внимания на падающие на лицо капли дождя, пытаюсь придумать лучший выход. Если сейчас я уступаю ему, это не значит, что я должна делать это всегда. Я по-прежнему буду собой, — неважно, что у меня будут клыки. Я по-прежнему смогу бороться с ним. Я по-прежнему смогу попытаться остановить его. А если мне это не удастся, я сама себя заколю.
Когда я открываю глаза, Влад сидит, склонив голову в сторону, словно взвешивая доводы «за» и «против».
— Хорошо, — говорит он наконец и отпускает нас. — Но если ты не сдержишь слово, я найду ее и убью. А также всех, кого ты любишь.
Пока мы с трудом поднимаемся на ноги, Влад настороженно следит за мной, как будто я могу удрать. Но даже если бы я собиралась это сделать, я бы не смогла. Мои колени так сильно трясутся, что я чуть не падаю. Кэролайн стоит, прижимая руку к раненой шее. И тут я замечаю какой-то предмет, торчащий из-под ее туфли. Это половинка сломанной деревянной ложки.
У нас с Кэролайн никогда ни в чем не сходились взгляды, и мы никогда не умели читать мысли друг друга. Но сейчас я пытаюсь представить себе маленькие мозговые волны, плывущие от моего сознания к ее голове и умоляющие ее найти способ передать мне кусочек дерева, лежащий под ее ногой.
— Ты должна идти, — говорю я ей. — Но сначала обними меня.
Влад закатывает глаза и начинает с интересом рассматривать свои ногти.
— Давайте побыстрее. Мне не терпится покончить с этим, — говорит он. Кэролайн начинает приближаться ко мне. Я поднимаю палец, делая ей знак остановиться, и взглядом указываю на землю. Она останавливается, округлив губы в маленькую букву «о». Чтобы ее лицо нас не выдало, я обвиваю руки вокруг ее шеи. Она вдруг испускает вопль и падает на землю, увлекая меня за собой.
— Ох, перестань. Вечно ты делаешь из всего мелодраму, — говорит Влад, а Кэролайн, изображая захлебывающиеся рыдания, одновременно пытается вытащить ложку из-под ноги. Она кричит Владу, чтобы он заткнулся, и засовывает ложку мне за пояс. На сломе она острая, как осколок стекла. Убедившись, что ложка надежно спрятана под моей футболкой, Кэролайн поднимается на ноги и отступает назад.
— Прости, что не верила тебе, — говорит она, снова начиная плакать. — Я вернусь.
— Не надо. Пожалуйста.