Королева вампиров

Робинсон Андреа

Кэролайн неожиданно поворачивает голову набок:

— ...а потом он сказал: «Я боюсь, что ты — не та, кого я ищу, Кэролайн», — она потрясающе точно копирует интонации Влада, но весь эффект пропадает из-за икоты и всхлипа в конце фразы. — Что он вообще имеет в виду? Как можно знать, кого именно ты ищешь, если тебе всего семнадцать?

— Понимаю, дорогая. Я тебе как раз именно об этом и говорю, — утешает ее Марси, отводя локон спутанных светлых волос от лица Кэролайн. Благодаря этому сестра наконец замечает меня.

— Я так понимаю, ты уже все знаешь, — она шмыгает носом, —

Влад бросил меня сегодня после уроков. Все знают про это. Даже мисс Кейт, — последнее замечание вызывает новый поток слез.

— Знаю. Мне жаль, Кэролайн, — я присаживаюсь на свободный от пушистых существ уголок кровати, — но поверь мне, так будет только лучше.

И безопаснее.

Сначала она не отвечает, и я пугаюсь, что сказала что-то не то. Я не хотела, чтобы это прозвучало как всезнающее «Я же тебе говорила!», но иногда подобные интонации появляются у меня в голосе помимо моей воли.

— Да, — говорит она наконец, — ты была права. Он подонок. И еще, — она хочет что-то добавить, но вначале поворачивается к Марси, — мам, закрой уши.

Марси послушно прижимает ладони к ушам, очевидно, пытаясь развеселить своей демонстративностью расстроенную дочку. Одновременно она поворачивается ко мне и беззвучно, одними губами шепчет: «Если это наркотики, скажи мне».

— А еще, — продолжает Кэролайн, убедившись, что уши матери надежно прикрыты, — он не очень-то хорошо целуется. Он прокусил мне губу. И очень хотел снять с меня рубашку.

Приятно, по крайней мере, что ссора с мальчиком не убила в Кэролайн ее страсть сообщать ненужные подробности. Раньше меня раздражала эта ее черта, но теперь она мне даже в каком-то смысле нравится. Если вспомнить дикий вопрос Влада, который он задал Линдси в лесу, то начинает вырисовываться некая общая картина. Влад ищет девушку с какой-то определенной меткой на теле. Но с какой? Родинкой? Огромным родимым пятном? Татуировкой, гласящей: «Умираю как хочу стать поклонницей вампиров»? Этот вопрос явно стоит поставить на первое место в списке дел на ближайшее время. Ну, может быть, на второе — сразу после вопроса о том, что подразумевается под «стиранием памяти».

Я решаю, что пора уходить.

— Кэролайн, ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить.

Я сжимаю ее плечо. Она отчаянно и несколько сопливо обнимает меня в ответ, так что мои руки нелепо прижимаются к телу, и тут же отстраняется.

— Почему ты надела шарф? — любопытство пересиливает в ней жалость к себе. На моей шее красуется черный старый шарф, которым я обернулась в машине, чтобы спрятать уродливые раны. Кэролайн, как никто другой, способна переключаться на модные советы прямо в разгаре своего истерического припадка.

— По-моему, я простудилась.

— Он не подходит к твоей одежде, — на ее глаза снова наворачиваются слезы, — он бы больше подошел к темно-синему пиджаку.

Чтобы подбодрить ее, я задерживаюсь и выслушиваю еще несколько раундов словесного избиения Влада. Когда, наконец, мне удается сбежать к себе в комнату, я подхожу к большому зеркалу и избавляюсь от шарфа. Кожа покрыта красными разводами, и хотя два глубоких следа от клыков еще не зажили, кровоточить они,

кажется, перестали. Уже неплохо.

По возможности удалив с шеи свидетельства общения с вампирами, я начинаю искать в шкафу пижаму самой жизнерадостной расцветки, останавливаясь на той, которую мне подарили три Рождества назад. На ней весело плещутся улыбающиеся киты. Маечка тесновата в груди, и я опасаюсь, что стоит мне слишком импульсивно повернуться, как штаны сзади распрощаются со своей целостностью. Зато эта пижама уютная и нигде не натирает.

Я залезаю было под одеяло, но на фоне происходящего мысли о сне кажутся глупыми и даже опасными. В конце концов, вместо того чтобы лечь, я устраиваюсь на стуле, оставаясь настороже. К моему удивлению, начинает идти дождь. Капли его застилают и размывают вид на улицу, отражая свет придорожных фонарей. Единственное, что я вижу четко, — это окно в доме напротив. Окно Джеймса.

«Поговорим», — сказал он. Дважды.

Неожиданно комната начинает казаться мне душной и чересчур замкнутой. Я приоткрываю окно, чтобы впустить в нее морозного воздуха. По стеклу сбегают дождевые капли. К моему облегчению, серебряные дорожки разделяют дом Джеймса на узкие полоски. Теперь я ничего не вижу.

Глава девятая

В конце концов я заползаю в кровать, но спится мне плохо. Во сне я вижу мигающие картинки, похожие на черно-белый ужастик. Сначала я в пещере, отгоняю от волос летучих мышей, а потом отбиваюсь от пауков, прыская на них краской из баллончика. В заключение я оказываюсь рядом с серебристо-черным волком на ветреной, поросшей вереском пустоши. Он приглашает меня на танец. Я отказываюсь. На отказ он отвечает тем, что начинает грызть мои ноги.

Я открываю глаза. Выло бы неплохо, если бы мой мозг относился к происходящему более серьезно.

За ночь похолодало, и хотя ливень немного ослабел, по крыше все еще барабанят тяжелые капли. Завернувшись в старый шерстяной платок, я вылезаю из кровати и, дрожа, иду по холодным доскам пола к открытому окну. Протиснувшись за стол, я хватаюсь за разбитую раму и тяну ее вниз.

Внезапно из темноты появляется чья-то рука. Я отпрыгиваю назад и вижу, как за подоконник хватаются четыре пальца. Споткнувшись о стул, я с грохотом лечу на пол, запутываясь ногами в своем платке. Пока я лихорадочно пытаюсь освободить ноги, вслед за кистью появляется вся рука, затем голова и все туловище. Тело закрывает собой оконный проем, заслоняя уличный свет.

У меня есть два варианта. Бежать вниз, спасаясь от несущегося по пятам бешеного вампира, или броситься вперед, захлопнуть окно и надеяться на то, что стекло в сочетании с сеткой устойчиво к ударам кулаков. Но пока что незваный гость даже не пытается проникнуть в окно. Для убийцы он не очень-то тороплив. Закрыв окно, я смогу выиграть время. Бормоча, как мантру: «Захлопнуть и запереть, захлопнуть и запереть», я резко встаю и бросаюсь к окну. Схватившись за раму, я изо всех сил тяну ее вниз, пока не раздается долгожданный щелчок.