Король медвежатников
Шрифт:
Несмотря на это, краснорожий грозно вращал налитыми кровью злыми глазами и злобно всхрапывал.
— Так вот ты какой — Мокей… — процедил Варяг, оглядывая мужика. — Не Мокей, а какой-то макак бесхвостый… Ну-ка, пускай покукарекает.
Григорий вытащил из пасти Мокея тряпье. Тот всхрапнул как-то особенно дико и разразился потоком бессмысленной и грубой ругани. Остановить этот грязный поток можно было только силой, что Григорий и сделал,
— Ладно, гады, — прохрипел Мокей, — вы у меня еще попляшете…
— Попляшем, попляшем, — успокоил его Варяг, — а пока ты у нас попляшешь…
— Кто ты такой? — взревел Мокей, выпучив на Варяга налитые ненавистью глаза.
— Я заноза в твоей жирной заднице, — усмехнулся Варяг. — И вообще, учти — здесь вопросы задаю я. Но на первый раз отвечу, так и быть. Я — Варяг. Может, слыхал про такого?
Мокей молчал, наверно, целую минуту, беззвучно шевеля губами. Лицо его побагровело еще больше.
— Слыхал… — протянул он и тут же вскинулся: — А чем ты это докажешь?
— Доказывать надо тебе, дорогой, а не мне. — Варяг сохранял ледяное спокойствие. — Впрочем, то, что ты у меня в руках, разве не доказательство? А вообще-то к тебе, Макак, много вопросов накопилось. Только разговаривать я с тобой не буду, много чести. Напомню только про старика Кузьмина, которого ты, рогомет паскудный, из родного дома выгнал. Вот за это и за все остальное ты и ответишь. А что, Сергей, — повернулся он к телохранителю, — не обидишься ли ты, если я твой подарок передарю?
— Не обижусь, — усмехнулся Сергей, поглядывая на Мокея, — не бог весть какой ценный подарок-то. Он хорохорится, когда вокруг него стая шакалов. А когда мы его взяли, сразу обмяк, чуть не обделался со страху.
— Подарю-ка я тебя, Макак, Илюхе Бороде. Он тебе все доказательства приведет, да и сам немножко впечатлится, поймет, что к чему и как дела вести надо. Запакуйте его, ребята, в целлофан. Подарок так себе, пусть хоть упаковка получше будет.
— Сделаем в лучшем виде. — Великан Григорий легко сгреб Мокея за шиворот. — Пойдем, отморозок, сегодня у тебя праздник.
Потерявшего дар речи, сразу потускневшего Мокея вывели из номера.
Варяг вопросительно посмотрел на Сергея, оставшегося стоять у двери.
— Тут, Владислав Геннадьевич, такие дела, — смущенно кашлянув, сказал Сергей. — Мы еще и Вована, помните, я вам говорил, с собой прихватили. Я с ним потолковал немного — ничего вроде мужик. Мокей его за горло держал — семью
— Давай, — великодушно кивнул Варяг, по-прежнему ощущая себя бодрым и молодым. «А может, это мемуары деда меня так взбаламутили, — мельком подумал он. — Нет, надо его писаниями всерьез заняться. Покажу их Евгению, как только чуток освобожусь. Пускай глянет…»
В номер вслед за Сергеем шагнул сухощавый мужчина среднего роста. Спокойный, чуть медлительный, только взгляд серых умных глаз выдавал в нем незаурядную личность. А еще бросалась в глаза его ярко-рыжая шевелюра.
«Наверняка кликуха у него Рыжий, а не Вован, — безотчетно подумал Варяг. — Сергей что-то не просек это».
Разговор с Рыжим-Вованом был недолгим, хотя говорил с ним Варяг подольше, чем с Мокеем.
Рыжий действительно оказался дельным мужиком. Здесь, в городе, он знал все. Отвечал коротко и по делу. Обещал полное подчинение региональному смотрящему и положенный процент в общак. С домом старика Кузьмина тоже разобрались: Рыжий обещал недели за две привести его в порядок и переселить дядю Васю под родную крышу.
— Вот и ладненько, — подытожил их разговор Варяг. — Я тебе доверяю, но проверю. На днях сюда приедет мой человек, походит за тобой, поглядит. Может, что и посоветует. Ты уж с ним как с родным обойдись, дорогой, понял?
— Обижаете, Владислав Геннадьевич, — с достоинством ответил Рыжий. — Мы люди с понятием.
— А Бороде я про тебя скажу, не боись, — Варяг подмигнул Рыжему. — Он парень тоже с понятием. Иногда, правда, шлея ему под хвост попадает. Ладно, больше я тебя не задерживаю. Сергей, надо поторапливаться…
Уезжал из родного города Варяг под вечер — установилась ясная и бодрая предзимняя пора. И хотя впереди его ждало множество непростых и даже опасных дел, настроение у смотрящего было отличное.
Джипы взлетели на холм, с которого хорошо был виден город. Варяг обернулся. В окнах уже зажглись огни, над городом горел лилово-розовый закат. Почему-то Варягу показалось, что из одного окна вслед ему смотрят озорные глаза деда Савелия.
— Я еще вернусь, — прошептал Варяг.
И дед улыбнулся ему в ответ.