Король медвежатников

Сухов Евгений Евгеньевич

— Да, мсье, — мило улыбнулась Елизавета.

Заметив, как двое носильщиков, надрывая спины, сгрузили длинный ящик, скупо заметил:

— Что-то он у вас тяжеловат.

— Да… Там дипломатическая почта, а еще… кирпичи, — располагающе улыбнулась Елизавета. — Дело в том, что наш атташе большой оригинал, он коллекционирует кирпичи со всего света. У него уже собралась весьма большая коллекция.

Офицер расхохотался:

— А вы, мадемуазель, оказывается, большая шутница. По вас этого не скажешь.

В холл

пушечным ядром, рассекая пространство, вкатился комиссар Лазар. Размахивая над головой бумагой, он закричал:

— Стойте, мсье, задержите багаж! У меня имеется предписание проверить его!

— Вы спятили! Это дипломатический багаж! — предупредил комиссара таможенник.

— Это распоряжение министра! — Комиссар Лазар тряхнул бумагой, обернувшись. За его спиной молчаливо стояли двое агентов — невозмутимые гранитные статуи. — В этом ящике должен находиться гражданин Франции, наш агент!

Офицер с интересом посмотрел на Лазара, но спорить больше не посмел. Взяв бумагу, он внимательно принялся изучать ее.

— Я несу ответственность, — угрюмо протянул он. — Знаете ли… Может случиться дипломатический скандал… Все-таки такое дело. — И, возвращая бумагу, добавил: — Очень сожалею, мадам, но ничего не могу поделать. В предписании сказано все в точности. Здесь написано, что разрешается вскрыть ваш багаж…

— Это произвол!

— …У вас свое начальство, а у меня свое.

— Я буду жаловаться! — холодно предупредила Елизавета.

— Откройте, пожалуйста, ящик, — вежливым, но непреклонным голосом попросил офицер.

— И вы думаете, что после всего того, что произошло, я буду стараться? Потрудитесь сами!

Елизавета достала из сумочки ключ. В тот момент, когда офицер хотел взять его, ее ладонь неожиданно разжалась, и связка, выскользнув, стукнулась о край ящика и, мелко позвякивая, отскочила в сторону.

— Вы очень неловки, мадам, — сдержанно укорил ее офицер и, наклонившись, поднял ключ. — Так, где тут скважина? Ага…

Дважды повернув ключ, он приподнял крышку.

— Я буду жаловаться, — холодно напомнила Елизавета. — Я вас предупреждала!

Лицо комиссара удивленно вытянулось.

На лице офицера отобразилась горечь. Ясно, что с этой стервозной бабой неприятности не заставят себя ждать.

— Кирпичи, хм… Не ожидал! Зачем вам тащить из Парижа кирпичи? — обескураженно поинтересовался офицер. Он выглядел в высшей степени смущенным. — У вас в России не хватает своих?

— Я же вам уже говорила, что наш атташе их коллекционирует.

— Хм, я вижу, что вы не лукавили, мадам. Оказывается, ваш атташе действительно очень большой оригинал. Впрочем, каких только чудаков не встретишь на свете, — заключил офицер, закрывая крышку. И, повернувшись к комиссару, угрюмо стоявшему рядом, спросил с укором: — Надеюсь, теперь вы удовлетворены, комиссар Лазар?

— Вполне, — равнодушно отозвался

комиссар.

На лицах агентов появилось некое подобие улыбки. А может быть, просто показалось?

— Что ж, пойдемте отсюда, — скомандовал комиссар. — Теперь ждите неприятностей, господа, — кивнул он таможенникам.

В дверях комиссар столкнулся со странной процессией: два дюжих санитара заносили в зал человека на носилках. Зрелище, конечно, необычное, но порой на поездах путешествуют и таким вот образом. Смущал лишь облик лежащего на носилках, — человек был облачен в смирительную рубашку и вдобавок крепко привязан к носилкам. Лицо сплошь обмотано бинтами. Рассмотреть можно было лишь глаза — огромные, пучеглазые, словно у жабы.

Санитары уверенно направились в сторону дипломатического зала.

— Постойте! — крикнул комиссар Лазар и заторопился вдогонку. — Покажите мне этого человека, я хочу знать, кто он!

— Это сотрудник российского посольства, — подошла к нему Елизавета. — Он немного не в себе. На родине о нем позаботятся лучшие специалисты. Там он пройдет курс лечения, — сообщила Елизавета и, повернувшись к обескураженному офицеру, протянула документы: — Пожалуйста, господин офицер. Это его паспорт и заключение врачей. Я его сопровождаю… А это предписание, что его надо немедленно отправить на родину в связи с обострением болезни.

— Какого черта?! Обострение! — кипятился комиссар Лазар. — Это как раз тот человек, которого я ищу. Развяжите его немедленно! Я приказываю!

Офицер внимательно изучил документы и подчеркнуто вежливо протянул их Елизавете:

— Пожалуйста, все в порядке. Заносите!

Двое сопровождавших приняли из рук санитаров носилки и уверенно направились на перрон.

— Вы допускаете большую ошибку, — скрипнул зубами комиссар Лазар. — Сегодня же я доложу о вашем поведении министру.

Таможенный офицер лишь едко хмыкнул.

— А хоть самому президенту Франции!.. Послушайте, у меня и так из-за вас будут большие неприятности. В вашем предписании сказано, что вы можете осмотреть багаж мадемуазель Волковой, так? А сумасшедший, привязанный к носилкам, это, по-вашему, багаж?! Если вы не удалитесь отсюда, то я прикажу выпроводить вас силой! — повысил голос таможенный офицер.

— Вы делаете большую ошибку, — угрюмо повторил комиссар.

Офицер нарочито учтиво поинтересовался у Елизаветы:

— Где же вы разместите вашего э-э-э… больного сотрудника?

— Его купе находится рядом с моим. Мало ли что может произойти в дороге! Я должна быть рядом! — вздохнула Елизавета.

Тем временем носилки внесли в вагон. Потеснили застывшего в проеме проводника. Не очень заботясь об удобстве больного, перевернули носилки боком и внесли в купе.

Поезд дернулся, лязгнув колесами, и медленно, издав прощальный гудок, покатился по путям.