Король Ардена
Шрифт:
– Я знаю всю твою семью, Стир, – уже без учтивой улыбки ответил Закария. – Я муж твоей дочери.
– Что ты несешь? – Стир явно начал злиться, а Инга покосилась в сторону стены, на которой висели меч, лук и секира. – Моя старшая дочь замужем за северянином, а Миру совсем недавно сосватали.
Закария бросил взгляд на девочку и заметил на ее лице тень страха и печали. Не так должна выглядеть счастливая невеста.
– Сколько у тебя дочерей? – Он сел прямо на стол, взял из чаши пару кедровых орешков и закинул в рот.
Стир уже хотел ответить,
– Три. Было. Старшая погибла от хвори шесть лет назад.
Закария усмехнулся. Он зубами раздробил орех и выплюнул шелуху прямо на шкуру под ногами.
– Ну слава Единому. Я уж думал, ты совсем стыд потерял. Я муж твоей старшей дочери, Тины Эйнар.
После сражения в Сентроуском лесу ему было тяжело смириться с тем, что он утратил большую часть сил. Теперь Закария не был смертоносно быстрым, как раньше, его зрение и слух немного притупились, но тяжелее всего было принять то, что он больше не может считывать ауры. Он чувствовал себя неполноценным. А сейчас это ощущение обострилось в троекратном размере. Ему до жжения в горле хотелось вкусить чужие эмоции. Прочувствовать, осталась ли в этих людях хоть капля сожаления и любви к дочери, которую они так вероломно предали. Но его сила угасла в том лесу, и теперь все, чем он мог довольствоваться, – это выражение ужаса и недоумения на лицах людей, которые были ему до омерзения противны.
Мира медленно вышла из-за двери и прошла в столовую.
– Ты… кто? – неестественно высоким голосом спросила она.
– Мира, иди к себе! – прогремел потерявший самообладание Стир. – А ты… – он указал длинным костлявым пальцем на Закарию, – убирайся вон из моего дома!
Краем глаза Закария заметил, что Инга прошмыгнула к стене, где висело оружие. Тина рассказывала, что все северянки умели держать в руках меч и стрелять из лука. Он хмыкнул себе под нос и взял из пиалы еще несколько орешков.
– Я сейчас уйду, не переживай. Только для начала ответь мне: ты левша или правша?
– Убирайся, иначе я застрелю тебя! – раздался позади него напряженный, как натянутая струна, голос Инги.
Закария покачал головой, а в следующую секунду развернулся лицом к женщине и метнул в нее иглу, которая вонзилась ей прямо в шею. Схватившись за горло, Инга отступила на пару шагов и запуталась в юбке длинного платья. Она упала и ударилась затылком о стену.
– Мама! – вскричала Мира и бросилась к ней.
– Да как ты…
– Стоять! – властным голосом приказал Закария, и гнев затопил его сознание.
Он больше не был адептом теней. Уж точно не тогда, когда лишился магии. Но тьма, копившаяся в нем долгие годы служения Ордену, скорбь о семье, которая будто точила его изнутри, – все это никуда не делось, и поэтому Закария оставался опаснее и сильнее обычных людей. Сила эта струилась по его венам вместе с кровью, ускоряя сердцебиение, пульсируя в висках и покалывая на кончиках пальцев. И силу эту ощущали все, кто находился рядом.
Стир замер и вцепился в спинку стула, стоявшего
– Что ты сделал с моей женой?
– Не бойся, она просто потеряла сознание. Очухается через час-другой. А теперь ответь на вопрос. Левша или правша?
– Правша, – еле выдавил побледневший Стир.
Закария удовлетворенно кивнул. Встал из-за стола, подошел ближе и посмотрел на него снизу вверх.
– Значит, когда Тина пришла к тебе в слезах после того, как царевич унизил ее, ты избил ее правой рукой, верно?
Теперь он отчетливо видел страх на лице северянина и упивался этим. Стир сглотнул, и его кадык дрогнул. Продолжая смотреть ему прямо в глаза, Закария резко перехватил его правую руку, вывернул под неправильным углом и ударил со всей силы левым кулаком. Раздался неприятный хруст, и Стир взревел от боли и упал на ковер.
Мира закричала и вжалась в стену, прижимая к себе обмякшее тело матери.
– Ты боишься меня, – спокойно произнес Закария, обращаясь к Мире. – А зря. Лучше бы боялась родителей.
– Ублюдок! Ты поплатишься! Я пойду к царю Дайну!
– Даже царь Дайн признал, что воспитал чудовище. А ты продал родную дочь этому чудовищу! Скажи, Стир, тебя хоть одну ночь мучили угрызения совести? Хоть раз ты задумался о том, где она? Как она?
– Папа, о чем он говорит? – всхлипнула Мира и вытерла слезы.
– Не слушай его! – простонал Стир, баюкая свою руку, которая стремительно опухала.
– Заткнись, а то сломаю вторую, – рявкнул Закария и повернулся к Мире. – Дело в том, что родители врали тебе о смерти старшей сестры. Тина жива, она сейчас в Ардене и растит нашего сына.
– Тина жива? – Мира вмиг успокоилась, продолжая поглаживать голову матери, лежавшую у нее на коленях.
– Не слушай этого чужеземца, он лжет! – проревел Стир.
Закария закатил глаза и продолжил:
– Да, жива. А то, что она умерла от хвори, – полная ложь. Твои родители предали Тину.
– Не смей! Мира, не верь этому мерзавцу! – с ненавистью выплюнул Стир и попытался подняться на ноги.
Закария раздраженно вздохнул. Он подошел к нему и одним точным ударом пронзил шею иглой. Стир обмяк и завалился на пол.
Мира снова вскрикнула и расплакалась.
– Да угомонись ты, живы твои родители. Я их просто усыпил, – проворчал Закария и сел на шкуру медведя, согнув ноги в коленях.
– Ты убьешь нас? – снова всхлипнула Мира.
Закария закатал рукава кофты, обнажая сеть татуировок на коже.
– Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы.
– Чего ты тогда хочешь? – Она дрожала от страха. И близко не такая смелая, как Тина.
– Я хотел наказать тех, кто предал дочь, когда та нуждалась в их поддержке.
– Я не понимаю, о чем ты.
Закария внимательно посмотрел на Миру. На ней было голубое платье с широким поясом, украшенным искусной вышивкой, а на шее висели жемчужные бусы. Неужели городской лекарь так хорошо зарабатывал? Или царь Дайн так усиленно пытался загладить вину за сына?