Король Ардена
Шрифт:
Но вот сейчас Аврора была здесь, на Севере. Стояла перед грозным царем, словно преступница, и мысленно благодарила за то, что на нее хотя бы не надели кандалы.
Признавала ли она вину? Да. Несомненно. Она не имела права вершить самосуд и отбирать чужую жизнь.
Жалела ли она о том, что сделала? Нет. Скольких бы еще девушек сломил Герольд, останься он в живых?
Хотелось ли ей все изменить? О да. Аврора отчаянно желала повернуть время вспять и рассказать все сразу, как вернулась из леса. Теперь-то она знала, что Рэндалл бы поверил ей и сделал все, чтобы защитить и забрать
Аврора сделала глубокий вдох, досчитала до пяти, а потом медленно выдохнула и подняла голову.
– А вы, мой царь, признаете свою вину?
Дайн еще сильнее нахмурился, а тетушка Ария раздула ноздри от злости. Авроре казалось, что она отчетливо слышит ее прерывистое от едва сдерживаемого гнева дыхание.
– Какую вину? – спросил дядя, и в его голосе послышалось недоумение.
Аврора повернулась к Закарии, и тот едва заметно кивнул в знак молчаливой поддержки. Он выглядел невозмутимо, будто им не грозила сейчас смертельная опасность, и это придало ей крошечную уверенность, что еще не все потеряно, что они выиграют эту сложную битву. Но все зависело только от нее.
– Признаете ли вы свою вину в том, что пренебрегли законами нашего царства и закрыли глаза на вопиющие преступления родной крови?
Дайн стиснул челюсть, отчего его длинная борода дрогнула.
– Я буду судить тебя по всей строгости наших обычаев, даже несмотря на то, что люблю как родную дочь.
Слова ужалили в самое сердце. Аврора подняла на него взгляд, полный боли от невысказанных обид.
– Я не о себе, дядя, а о твоем сыне. О Герольде.
– Да как ты смеешь? – взорвалась Ария, подавшись вперед, но дядя схватил ее за запястье. – Ты убила собственного брата!
Аврора зажмурилась и с трудом сдержала порыв обнять себя руками, чтобы защититься от лютого холода в тоне Арии. Как будто царица Севера призвала в зал суда саму вьюгу, чтобы та заковала Аврору в ледяную темницу. Это ощущение усиливал поднявшийся на улице ветер. Он завывал в дымоходной трубе, проникал в зал через тонкие щели и заставлял огонь сотен свечей в канделябрах на потолке волнительно трепыхаться.
– О чем ты говоришь? – ровным тоном спросил Дайн.
– Не делай вид, что ничего не понимаешь. Твой сын обесчестил мою служанку Тину. Ведь поэтому ты обвинил в убийстве именно ее.
Аврора снова покосилась на Закарию, но тот продолжал неподвижно стоять. Однако она готова была поклясться, что нутром чувствовала исходящие от него волны гнева и ненависти.
Кай и Дирк переглянулись друг с другом, но она не смогла понять, что значат их взгляды. Ян впервые посмотрел на нее полными слез глазами, но они также горели ненавистью, отчего Аврора чуть не отшатнулась. А Кир продолжал сжимать кулаки.
– Ты лжешь! – выплюнула Ария. – Мой сын отверг влюбленную в него служанку, и она решила ему отомстить. А ты оказалась с ней в сговоре. Предательница и убийца!
Аврора услышала тихий вздох Закарии. На его шее вздулась и запульсировала
– Я не лгу. Ведь так, дядя? – Она даже не посмотрела на тетушку. Она вела молчаливый диалог с Дайном и впервые распознала в его глазах тень вины.
– Неправда. Мой сын не стал бы совершать подобную мерзость.
Аврора горько усмехнулась и не смогла сдержать судорожный всхлип.
– Поэтому ты заплатил родителям Тины за молчание?
– Тина сама легла в постель к Герольду. Аврора, ты не маленькая девочка и должна все понимать. Я просто хотел помочь бедным родителям, чью семейную честь запятнала дочь-прелюбодейка, постарался смягчить подобным образом боль от разочарования.
Закария склонил голову, и Аврора знала, что он мысленно считает до ста. Чтобы успокоиться и не придушить северного царя голыми руками за любимую жену.
– А какую цену ты заплатил бы за меня, дядя? Каким образом откупился бы от родного брата?
По ее щекам потекли слезы. Сердце жгло от боли и разочарования. Аврора с мольбой посмотрела на Дирка, но тот стоял, склонив голову. Ей неоткуда было ждать поддержки. Кровные родственники теперь были ее судьями и палачами.
– Ты спрашиваешь, признаю ли я свою вину? – продолжила Аврора дрожащим голосом. – Да, дядя, признаю. Это я убила твоего сына. Отравила его особым ядом, который нанесла на горлышко его любимой фляжки. Но спроси меня, почему я это сделала. Почему осознанно пошла на убийство родной крови? Почему прервала жизнь того, кого всегда любила и считала братом? Спроси меня, дядя!
Аврора даже не заметила, как сорвалась на крик. Она дрожала и плакала, а в ее ушах стоял крик воронов. Прямо как в тот роковой день в лесу. Но сейчас карканье не пугало ее, не вводило в дикий ужас. Напротив, этот звук был прочной нитью, связывающей ее с Рэндаллом. Он рядом, даже когда их разделяют тысячи километров. Он – частичка ее, половина ее души.
– Спроси, – шепотом добавила она и сквозь мутную пелену слез увидела, как изменилось выражение лица дяди. Гнев и разочарование сменились недоумением, неверием, ужасом.
«Спроси, спроси, спроси», – вторило ей эхо, ударявшееся в высокий потолок и каменные стены.
Дайн едва заметно покачал головой, будто не хотел верить собственной догадке.
– Ты ведь знал, да? – Новая вспышка боли сдавила грудь Авроры. – Ты знал, что он… – Она подавилась собственными словами, вспомнив тот день, когда дядя вызвал ее на разговор прямо перед помолвкой. В тот же момент из его кабинета вылетел Герольд – злой как тысяча демонов. Что его так взбесило? Тогда он схватил ее за плечи и всматривался в ее лицо так долго и жадно, что ей стало не по себе.
Аврора запрещала себе вспоминать любые события, связанные со старшим братом, а теперь они разом навалились на нее, едва не свалив с ног. Постоянное внимание с его стороны. Слишком долгие поцелуи в лоб и почти в уголок рта. Чересчур тесные объятия и пристальный, доводящий до неприятной дрожи взгляд. Странные разговоры о том, какой должна быть его будущая жена. Недовольные, а то и злобные замечания дяди, когда Аврора невзначай оставалась наедине с Герольдом. Раньше, будучи наивной девочкой, она ничего не замечала. Но замечал дядя.