Кормление
Шрифт:
– Ты слышала, что он сказал.
– Его голос звучал странно для ее ушей, гораздо спокойнее и контролируемее, чем следовало бы.
– Харбор-Пойнт. У них есть все, что ему нужно. Крестовым дается право выбрать одну вещь, которую они могут привезти с собой. Это стоит риска.
– Так сказал Торн?
Лейла крепче вцепилась в балюстраду, чтобы выпустить из себя вспышку гнева. Таксо недолюбливал Торна. Стрэнгу нравился, но Таксо никогда не питал к нему теплых чувств, и она знала, что он не пролил много слез, когда отправился за стену. Однако до сих пор он всегда любезно избегал этой темы. Теперь же, похоже, сдержанность не имела значения перед лицом ее решительной глупости.
– Ты видела, что сделал с ним Отбор, - сказал он
– И он даже не выдержал...
– Стрэнг умирает, черт возьми!
– - вклинилась она, решив, что тоже может быть безжалостной. Она повернулась, чтобы встретить бледное негодование на лице Таксо, не желая уклоняться от него.
– Он умрет, если я не смогу достать ему необходимые лекарства. Это же так просто.
Она ожидала большего гнева, поэтому последовавшее молчание лишь еще больше накалило обстановку.
– Ты помнишь Внешний мир?
– спросил наконец Таксо. В его голосе чувствовалась твердость, которая заставляла ответить, и неотвратимое осознание того, что ей лучше послушать, что он скажет.
– Не так уж много, - ответила она, немного успокоившись.
– В основном мелочи. Игрушки, с которыми я играла. Другие дети в детской. И дым. Когда началось Кормление, я помню, что было много дыма.
– А кормщики? Ты их помнишь?
На этот раз она ничего не сказала, поскольку было ясно, куда он клонит.
– Нет, - продолжил Таксо.
– Ты не помнишь, потому что никогда их не видела. Если бы видела, тебя бы здесь сейчас не было. Это не просто больные люди, превратившиеся в дикарей. Они вообще не люди. Все, что ты знаешь, - это истории, которые ты слышала с детства, и даже я не знаю, правдивы ли они. Кормление было безумной попыткой добраться до редута. Кошмар, который я изо всех сил стараюсь забыть. В те времена, если ты видел Кормщика, то был уверен, что через долю секунды будешь мертв. Но я видел их, Лейла, этими двумя глазами. Я видел достаточно, чтобы понять: как только я окажусь за достаточно высокой стеной, за которой можно спрятаться, я больше никогда не выйду во внешний мир. Лейла, какой бы злой ты ни была, они злее. Как бы ты ни была быстра, они быстрее. И их больше, чем нас. Почему, по-твоему, так мало Крестовых возвращаются в наши дни? Внешний мир нам не принадлежит. И не принадлежит со времен Кормления.
– Если бы ты мог идти, разве бы ты не пошел?
Вопрос вызвал молчание, которое причинило ей больше боли, чем если бы он взорвался от гнева. Оно длилось до тех пор, пока после долгого вздоха Лейла не прошептала: - Прости.
– Снова молчание, пока она не согласилась повернуться к нему лицом.
– Мне жаль.
Его лицо было суровым, но в нем не было ярости, которую она ожидала увидеть. В основном она видела просто очень обеспокоенного человека.
– Как думаешь, что это с ним сделает?
– - спросил он.
– Знать, что ты там?
– Не говори ему. Скажите, что я сбежала. Не могла смотреть, как он... как это происходит. Скажи ему, что я нашла работу в Агри или что-то в этом роде.
– Он всегда знает, когда я лгу, что бы я ни сказал.
Он возненавидит тебя за то, что ты ушла, и возненавидит меня за то, что я тебе позволил.
– Пока он еще дышит, я приму всю его ненависть. И ты мне не позволишь. Я просто делаю это.
Она прошла мимо него, решив поспать как можно дольше. Патруль крашеров должен был проверить вход в Подземку ранним утром, и она хотела пройти через него, как только они выйдут.
Его голос заставил ее остановиться у двери в театр.
– Ты не пройдешь отбор.
Она не стала кричать в ответ, а лишь устало, но совершенно уверенно пробормотала, поднимаясь по трапу в свою комнату.
– Да. Пройду.
4
– Ублюдки!
– Лейла
Вздохнув, Лейла присела у замка и, расстегнув рюкзак, достала пластиковый пакет с набором отмычек. Инструменты достались ей в наследство от Стрэнга, ее наставника в этом искусстве. Где он этому научился, оставалось загадкой, но она знала, что некоторые татуировки, украшавшие его кожу, содержали косвенные упоминания о тюрьмах и преступных связях. Мир, как он любил говорить ей, был не таким уж и миром. Просто это было лучше, чем вот это. Таксо был украшен похожим образом, но не в такой степени. До того как Стрэнг заболел, они вдвоем иногда напивались и поднимали тост за «Уилера и Крэксмена.
– Когда она спросила, что это значит, Стрэнг ответил, что это старый фильм. Она знала, что он лжет, потому что никогда не видела его в их коллекции дисков.
Взлом замка потребовал почти двух часов работы. Механизм был незнакомым, а на внутренних деталях имелось несколько заусенцев от неумелой сварки, которые часто мешали ее инструментам. Ей пришлось прощупывать внутренности и составлять мысленное представление о расположении рычага и штифта. После нескольких неудачных попыток ей наконец удалось надавить в нужных местах, и замок открылся с облегчением.
– Теперь самое легкое, - сказала она. Этот ритуал она повторяла с Дрешем каждый раз, когда они открывали дверь. Но сегодня Дреша здесь не было - по ее сознательному выбору. Скорее всего, он явится в театр в полдень и обнаружит, что ее нет. Она надеялась, что к тому времени, когда он попытается ее преследовать, все будет кончено, а необходимость взламывать новый замок снижала вероятность такого исхода.
Отворив дверь, она подкрутила рычаг, чтобы зарядить фару, и включила ее.
Оказавшись внутри и полностью погрузившись во мрак, она обычно приостанавливалась. Разумно было бы потратить время, прислушиваясь к собакам или к любым изменениям в скрежете и шипении Подземки, которые могли бы свидетельствовать о скором, сокрушительном падении на обломки. Но сегодня она не могла позволить себе осторожность, сразу же начав спуск и следуя позаученному маршруту к медной трубе.
Как обычно, в ее отсутствии пласты Подземки сместились, и путь ей частично или полностью преградили упавшие куски бетона или решетка из перекрещивающихся арматур.
К счастью, некоторые участки этого подземного лабиринта сохраняли полупостоянство, позволяя ей двигаться в обход, пока она терзалась от неизбежной задержки. Она с облегчением вздохнула, обнаружив медную трубу там, где оставила ее, - она все еще сверкала своим ярким приглашением, несмотря на свежий слой пыли. Однако она так же упорно сопротивлялась, как и раньше. Не оставалось ничего другого, как найти другой путь и освободить ее с помощью инструментов, имевшихся в ее рюкзаке.
Исследуя туннель, она уловила носом запах собачьей мочи, но решила, что он появился не так давно, чтобы из-за него стоило беспокоиться. Кроме того, она не слышала ничего, что указывало бы на то, что подземные псы движутся. С наступлением дня они обычно становились более активными, выходя из своих нор, чтобы полакомиться мышами или крысами, которых выманивал теплый воздух. Достигнув дальнего конца туннеля, она увидела, как червеобразный хлыст грызуна скрылся в тенистом закоулке, и понадеялась, что это всего лишь ранний ребенок.