Кор-Унтару

Левская Яна

Уже дважды за сегодняшнюю ночь господин в чёрном плаще оказывался в пыли на дороге, избиваемый почем зря. Такие встряски явно лишали его самообладания, потому что, утвердившись на ногах, он в два шага оказался перед крепко удерживаемым Теараном и выплюнул из-под измятой маски:

– Ты, верно, горишь желанием взглянуть на моё лицо? На! Держи! Это будет последним, что ты увидишь в своей никчёмной жизни!!!

Трясущаяся рука сдёрнула маску вместе со шляпой и отбросила за спину. На виконта смотрел член Совета. Серые глаза метали искры, рот исказился в гримасе злобы, торжества и садистского удовлетворения. Из ноздрей выползали две тёмные струйки. На бледном лбу розовели свежие ссадины.

– Н'Борд.

Теан чувствовал, как челюсти его свело от ярости.

Старая крыса. Дождался, пока в первой партии погибнут все до последней пешки, а потом выставил на доску свои собственные фигуры. Сделал ход быстро, неожиданно - одним словом, выстроил свой гамбит, когда никто и не ожидал продолжения игры. Теперь поздно хвататься за шпаги, господа. Теперь победу празднует он.

– Ненависть. Очень мило, - граф не говорил - рычал. Его взгляд метался по лицу Н'Карна, будто пытался не упустить ни малейшей детали и запомнить выражение.
– Чего застыл?
– бросил он через плечо, обращаясь к палачу.
– Приступай!

Вперед вышел маг, зажигая огонек над раскрытой ладонью. Богомол прокалил "ложку" в пламени и, поднимаясь с колен, взял в свободную руку откупоренную бутыль с прозрачной жидкостью в ней. Остановившись на безопасном от Теарана расстоянии, он буднично обронил:

– Зафиксируйте, - никаких лирических отступлений, никаких обменов взглядами - так совершают утренний обход скотобойни, выбирая поросёнка на ужин.

Виконта мигом разложили на земле. Сверху на ноги уселось по громиле, ещё один налёг на плечи, и в изголовье опустился четвёртый, зажав голову Н'Карна между коленями и надавив руками на лоб. Сразу чувствовалось, что это был не первый раз, когда приходилось "фиксировать" жертву. Теарану вспомнилась фраза про коллекцию. Коллекцию вырванных глаз!? По городу давно бродили туманные слухи о нестабильности психического здоровья Н'Борда. Похоже, источники этих домыслов обладали исключительной достоверностью. В стороне слышался удаляющийся стук копыт и грохот колес - наёмники поспешили убраться восвояси, укатив с собою экипаж. В поле зрения появился граф-извращенец, а с другой стороны над Теараном навис богомол и потянулся к нему своей мерзопакостной "ложкой". Теан выгнулся всем телом и попытался отвернуть лицо от хирурга, бывшего едва ли не более безумным, чем его господин. Ему не удалось сдвинуться ни на эну.

Сверху донесся скрипучий голос:

– Мне нравится исключительное выражение ужаса в твоих глазах, виконт. Надеюсь, оно сохранится неизменным по окончании процедуры. Может быть, старый граф даже узнает эти глаза, когда я покажу ему их перед тем, как раскрою свои карты.

Теаран сжал челюсти до скрипа, сдерживая рвущееся против воли жалкое "не надо". Неразборчивое мычание все же выскользнуло наружу, а в уголках глаз защипало от слёз. Было страшно. И было досадно до боли. Отец и брат. Следующим в списке Н'Борда был один из них, а он, Теаран, валялся тут беспомощный и жалкий, не в силах ничего изменить. Во рту разлилась горечь, и горло сжали спазмы. На веко надавило холодное железо, отводя кожу вверх, и край ложки погрузился в мякоть глазницы. Теаран зарычал сквозь стиснутые зубы, призывая все небесные силы себе на помощь, только бы не закричать в голос, не потерять разум от боли и ужаса. Череп затопило лавой, и багровая пелена захлестнула сознание. Последнее, что запомнил Н'Карн, были залитые зеленым светом руки палача-богомола.

* * *

Черная карета, подлетая на ухабах и громыхая так, что слышно было на целый ласанд окрест, стремительно догоняла вразвалочку ползущий по дороге обоз, состоявший из двух повозок. Эрикир опустил руку с пирожком и вытянул шею, оглядываясь назад. По сторонам от кареты скакали двое. За их спинами бились на ветру серые от пыли плащи, открывая взглядам синие с красным мундиры юррской кардерии.

– Там карды, - озадаченно бросил он с крыши фургончика сидящим на двухместном облучке Айхелу и Лин.

– Этого только не хватало.

Лайлин, держась рукой за раму, извернулась на сидении и тоже посмотрела на преследующую их карету и всадников.

Разбирательства вокруг "Синего

Винограда" и его странных постояльцев продолжались вплоть до вчерашнего утра, когда честнАя компания покинула город под хмурыми взглядами доследчиков. Таинственную женщину-сову не нашли. Наличие пяти трупов, оставшихся после потерпевшей полный крах вылазки ловчих, кое-как удалось оправдать самозащитой. На руку защищавшимся сыграло то, что братство фанатиков законным формированием не являлось, и сам факт его существования был источником головной боли для кардерии любого города, куда ловчие с бухты-барахты наносили визит. Так что ночной рейд по зачистке возможного логова оборотней с точки зрения закона был расценён, как нападение с предумышленным нанесением вреда здоровью. Короче говоря, у кардов не было никаких оснований для задержания горстки чужаков и сына трактирщика, вдруг решивших покинуть город. Отсутствие доказательств, однако, не могло развеять тень сомнений и домыслов. Так что в кардерии были совсем не в восторге от того, что приходится отпускать мутную компашку на все четыре стороны. Если бы у них появились хоть какие-то зацепки, то унылое возвращение в Юрр под конвоем путешественникам было бы обеспечено.

Из-за поворота в двух сандах дальше по дороге показался Халахам. Не доехав до фургончика, он развернул и придержал коня, поджидая, пока не поравняется с кузнецом и ребятами. Перехватив тревожные взгляды, он коротко обронил:

– Без паники.

В это время один из кардов пришпорил коня и догнал обоз, крикнув на скаку Каиларе, которая правила второй повозкой, чтобы свернули на обочину и дали дорогу карете. Повторив требование ехавшим впереди, он сам увёл коня в подлесок и перешел на рысь. Грохот колес почти затих - черный экипаж сбросил скорость. В итоге ему пришлось и вовсе остановиться, поскольку впереди началась возня с поиском ровного участка, куда можно было бы завернуть, не застряв самим в скрытой канаве. Вынужденная задержка явно не пришлась кардам по душе. Возница тихо переговаривался со спутниками, а те косились на неуклюжие маневры гружёных походным скарбом повозок. Один спешился и подошел к карете. Отодвинув заслонку и открыв узкое окошко, он мельком заглянул внутрь, тут же вернул заслонку на место и спешно присоединился к товарищам. Запрыгивая в седло, он что-то глухо пробормотал. В ответ последовало два кивка.

Почувствовав облегчение от того, что эти трое примчались не по их души, Эрикир с чистой совестью дожевал пирожок и теперь рассматривал кардов. Они показались ему слишком напряженными и нервными для людей, выполняющих рутинную работу. Судя по наглухо закупоренному экипажу, внутри томился какой-то преступник, причем не из простых - кто на обычного босяка будет выделять карету!
– какая-то большая шишка. Проштрафился - и теперь получает по заслугам. Эрикир пару раз видел, как по Юрру проезжали черные экипажи с молчаливым эскортом.

В карете кто-то замычал - так, будто во рту у него был кляп. Внезапно раздался гулкий стук, и повозка покачнулась на заскрипевших рессорах. Заключенный ударил в стенку со своей стороны. Карды вздрогнули и уставились друг на друга. Когда за первым ударом последовал второй, а за ним ещё и ещё - так что крепкое дерево загудело и пару раз угрожающе треснуло - двое на конях спешились и двинулись к карете.

Рядом с Эрикиром остановилась Лайлин, с испугом глядя на раскачивающийся в стороны экипаж и беспокойно всхрапывающих коней.

– Ничего себе. Вот разошелся...

– Наверное, особо опасный. По-моему, ему даже рот тряпкой заткнули - слышишь, как мычит?

– Да уж, - Лин угрюмо смотрела, как один из кардов открывает замок и отодвигает щеколду на дверце.
– Что он собрался делать?

Эрикир пожал плечами.

Кард вытащил из чехла на поясе короткий нож и зажал его в ладони рукояткой вниз. Отворив дверь, он бросился внутрь. До наблюдателей донеслись звуки борьбы, а потом несколько глухих ударов, сопровождаемых хриплыми вскриками. Через минуту кард выбрался наружу и вытер рукоять о полу плаща, убирая нож на место. Щеколда вернулась в паз, щелкнул замок. Карета больше не раскачивалась. Внутри не было слышно ни шороха.