Кор-Унтару
Шрифт:
– Ты заполнишь свои провалы в памяти, и дашь ответы на вопросы, иначе я вырву их силой!!!
Далекая дрожь и движение вошли в резонанс с биением сердец каждого из присутствующих. Жедарад просыпался, как горный великан после вековой дремы, отряхиваясь и поводя вокруг мутным взглядом.
Кор-Унтару не понравилось шевеление враждебной силы. Стиснув зубы, она выпростала серые крылья ауры.
– Прекратите!
– голос Греллара утонул в нарастающем стоне каменной громады.
С потолка посыпалась мелкая гранитная крошка. Шеа смахнула ее в сторону мимолетным движением призрачного крыла.
– Померяемся
– выплюнула она, разделяя поток лады на узкие копья.
Вместо ответа Яхра отскочил на середину комнаты, а кладка стены за спиной женщины раскололась. Срывая гобелен, в Шеа метнулся таран - десяток увесистых булыжников, медленно ползущих вокруг силовой оси. Застывая на его пути, крылья Кор-Унтару уплотнились настолько, что стали похожи на маслянистый черный дым. С треском и визгом камни грохнули о преграду, брызнув осколками. Вдова покачнулась от удара, но, шагнув вперед, вернула равновесие. Эдамар и Мад'Леван успели укрыться за щитами, а на щеке и руках Нода заалели, наполняясь свежей кровью, длинные порезы - у магистра после схватки в Нортроке сил не осталось даже на простой заслон.
Разбушевавшийся Яхра, не замечая ничего вокруг, вырвал из стен еще три снаряда. Брешь в кладке мгновенно заполнилась серыми кирпичами, будто и не было ее. Греллар что-то кричал, с трудом поднимаясь из кресла. Мад'Леван пригнул голову под пронесшимся мимо гранитным молотом, а Эладеб рванулся к оставшемуся без защиты Ноду.
"Ну и поворот... Надо угомонить горца, пока не стало слишком поздно". Секунды потянулись вязко, как мед. Вдова толкнула мага в грудь, подкрепляя удар тугой волной лады, с трудом удержавшись от соблазна задействовать подготовленные копья. Одновременно с этим она завернула летящие с трех сторон каменные кувалды в толстый слой серой мглы и позволила им столкнуться друг с другом. Смертоносное облако острого щебня плеснуло в стенки кокона - и в кабинете резко наступила тишина...
Яхра распластался на полу, приходя в себя после падения. Остальные трое будто оцепенели каждый на своем месте. Ручьи вдовьей ауры струились вдоль стен, между полом и потолком, текли прямо сквозь предметы и тела людей. От концентрации лады в комнате даже дышать было трудно. Плотные черные крылья тяжело поднимались и опадали, окружая женщину, словно плащ. Похожие на перья, из призрачного полога медленно вытягивались дымчатые спицы, удлинялись, застывая в нескольких энах от груди Яхры. Маг скрежетал зубами, не спуская глаз с ведьмы, но пошевелиться не решался. Остальные даже не думали о том, чтобы прийти ему на помощь - через сердце каждого молчаливым предупреждением лился холодный поток силы Кор-Унтару...
В этот момент в деревянный щит ставня что-то ударило с той стороны. Маги переглянулись. Через несколько секунд удар повторился. Шеа осторожно вытянула бечеву лады из тела Мад'Левана, указывая ему на оконный проем. Федда грохнул стулом, резко поднявшись на ноги. В несколько шагов оказался у стены. Отдернув тяжелый занавес, он распахнул ставень, тут же отступая под защиту камня. В комнату молнией порхнула птица. Сапсан. Сделав круг под потолком, сокол выронил из когтей крохотную тубу и вылетел прочь. Чехол с письмом покатился по полу прямо к креслу, где сидел Нод. Минуту Верховный не мигая смотрел на продетый в узкое кольцо шнурок с печатью.
– Вы закончили махать кулаками?
–
Горец успел рассмотреть печать. Нахмурился.
Шеа ждала, когда он поднимет глаза. Взоры скрестились - и только после короткого бессловесного поединка она нарочито медленно отвела копья, впитывая в себя разлитую по кабинету мглу. Тем временем Нод подобрал тубу, разломал восковой медальон с изображением Солнечного Клевера и свинтил крышку. Пальцы нетерпеливо развернули свиток.
– Краар зовет в гости, - объявил магистр безжизненным голосом.
– Кого?
– уточнил Яхра.
– Меня.
– Плохи наши дела, - Федда отвернулся к окну, всматриваясь в черное полотно океана.
– Пишут Ноду, а сокола отправляют в Жедарад... Остальным четверым привет не передают?
Греллар закрыл глаза. Плечи его опали, губы застыли кривой линией. После светопреставления в Нортроке с последующими погодными катаклизмами надежды на то, что его Святейшество вдруг решил обсудить с магами какой-нибудь пустяк, не оставалось вовсе.
– Хотел бы я знать, как давно вокруг нас вертятся его шпики, - пробормотал Греллар.
– И что им известно.
– Вам не привыкать вести беседы с Крааром, - пройдя к свободному стулу, Яхра грузно повалился на него. Благо мебель в кабинете горца была под стать ему самому: массивная и крепкая.
– Мы полагаемся на ваш ум. Уж сколько раз вы утирали нос духовному пастырю империи.
– В этом вопросе удача от меня слишком давно не отворачивалась. Боюсь, настал тот самый день, когда нос утрут вашему покорному слуге.
Никто не кинулся к магистру с заверениями в том, что он ошибается, и что все будет хорошо. Верховные угрюмо молчали, а Шеа чувствовала приближение головной боли - в висках начинали постукивать молоточки. "Только церковного ладана в этой каше еще не хватало".
Сидя на подножке фургона, Теаран с досадой скреб заросший жесткой щетиной подбородок. Если дело так пойдет и дальше, то скоро эту поросль можно будет смело называть бородой. Он с удовольствием побрился бы, но просто ума не мог приложить, как. Мысль о том, чтобы попросить кого-то помочь, натурально вызывала тошноту. И без того дня не миновало, чтобы виконт умудрился обойтись своими силами. Все время находилась какая-то мелочь, с которой он не мог справиться в одиночку. То посох куда-то запропастится, то фляги с водой уберут на новое место. Даже самостоятельно удалиться в кусты было проблемой. Жор разберешь, где они, кусты эти, произрастают: слева, справа?
Что ни говори, а принимать помощь нужно уметь. Н'Карн не умел.
Пару часов назад компания устроила привал, убравшись с солнцепека в тень. По обрывкам разговоров Теаран понял, что они как раз доехали до Кромешной Пущи. Когда-то здесь промышляли грабежами разбойничьи ватаги, пока отец нынешнего императора Арг VI не навел порядок, тем самым спасши Южный Тракт от запустения. Толки и пересуды долго бродили вокруг событий осени тридцатого года, когда была устроена кровавая облава. Лес на какое-то время превратился в место жестокой бойни. Говаривали, что висельники болтались на ветвях деревьев вдоль всего тракта. С тех пор бывшая Зеленая Пуща стала зваться Кромешной.